Магическая лавка попаданки

Глава 4

Я целый день простояла у прилавка, и к вечеру ноги гудели, как разгневанные шершни, а спина ныла от напряжения.

Вслед за троллем пожаловала семейка гномов – пять крепко сбитых фигурок в практичных кожаных фартуках поверх коричневых рубах. Их бороды, заплетенные в аккуратные косы с медными колечками, были все в мелкой каменной крошке и саже. Глаза, острые и проницательные, сразу же устремились к витрине с защитными артефактами.

– Нам нужен амулет Каменного Корня! – буркнул самый старший, вероятно, глава семейства, стуча коротким, перепачканным сажей пальцем по стеклу. – Тот, что оберегает очаг от подземных сквозняков и злых духов! Срочно! В новую шахту переезжаем, порог надо освятить!

Я с сожалением покачала головой. Амулет Каменного Корня был действительно редким, требующим особых минералов с глубин, и в наличии его не оказалось. Избежать громкого скандала удалось только благодаря тем же "земным" методам: я заверила их с максимально возможной убедительностью, размахивая руками, что завтра, к самому открытию, амулет непременно появится в продаже – я лично прослежу! Мол, у меня уже есть надежный источник, который как раз сегодня вечером должен доставить реликвию.

Гномы ушли, недовольно переговариваясь на своем гортанном наречии и гулко брякая инструментами за поясами. В воздухе еще долго витало облачко каменной пыли, осевшее на ближайшие полки. Я вздохнула, чувствуя, как начинает болеть голова от постоянного напряжения и необходимости выкручиваться.

И почти сразу, словно подменяя ушедших, на пороге возникли две дриады. Они вошли бесшумно, ступая легко, будто не касаясь пола, но их появление сразу же наполнило лавку свежим, чуть терпким ароматом молодой листвы и влажной земли. Их длинные волосы цвета весенней зелени были перевиты живыми лозами с мелкими бутонами, а одежды напоминали сотканный из теней и солнечных бликов лесной мох. В их глазах светилась тревога.

– Нам нужны цветы и почки арасон-травы, – заявила одна из них, и ее голос звучал как шелест листьев на ветру. Она протянула руку с длинными, почти прозрачными пальцами к полке с сушеными травами, но тут же сморщила тонкий нос. – Нет, не эти засушенные тени. Нам нужны свежесобранные. Сегодня. Срочно. – Вторая дриада кивнула, и в ее взгляде читалась настоящая паника. – Иначе наша привязка к материнскому древу ослабнет до следующего полнолуния! Мы чувствуем, как корни слабеют!

Я с сочувствием посмотрела на них. Их дискомфорт в каменных стенах города был почти осязаем.

– Добрые лесани, – ответила я мягко, но твердо, – арасон-траву собирают только в пору летнего солнцестояния, когда роса на ней светится под луной. Сейчас же осень. Свежесобранных ростков не будет ни у меня, ни в самой лучшей травяной лавке города, ни даже в королевской оранжерее, боюсь. Это против календаря самой природы.

Дриады разочарованно поморщились, словно от глотка уксуса. Они переглянулись, беззвучно обменявшись каким-то лесным знанием. Видимо, понимали правоту моих слов, но отчаянная нужда заставляла их искать хоть что-то. Недовольно вздохнув, словно ветер в осенней листве, они все же взяли пакетики с сушеной арасон-травой, которые я им предложила, – бледное подобие того, что им было нужно, но лучше, чем ничего. Они расплатились горстью необычайно свежих, блестящих лесных ягод (которые пахли как целая роща после дождя) и выплыли из лавки так же бесшумно, как и появились, оставив после себя лишь мимолетное ощущение увядающей зелени и легкую грусть.

Я занималась с клиентами весь день, продавая то, что можно было продать, отговариваясь и обещая невозможное. К вечеру я чувствовала себя выжатой, как лимон после праздничного пира. Каждый мускул ныл, веки налились свинцом, а в голове гудело от бесконечных просьб, требований и собственных выдумок про "завтра точно будет". Я уже тянулась к тяжелому железному ключу, висевшему за прилавком, собираясь запирать лавку и мечтая только о тишине и горячей ванне с ароматными травами, как вдруг...

Барс, дремавший в теплом углу прилавка, свернувшись в рыжий пушистый шар, резко вскинул морду. Его уши прижались к черепу, спина выгнулась дугой, шерсть встала дыбом, превратив его в ощетинившийся еж. Он зашипел, низко, протяжно и угрожающе – звук, в котором смешались и злоба, и первобытный страх. Его зеленые глаза, обычно лениво прищуренные, расширились, став огромными изумрудными дисками, и уставились на дверь.

Дверь скрипнула, нарушая вечернюю тишину, впуская струю прохладного воздуха, пахнущего городской пылью и чем-то еще... едва уловимо металлическим. Порог перешагнул мужчина. Высокий, статный, с темными, аккуратно подстриженными волосами и сильным, слегка выдвинутым вперед подбородком, придававшим его симпатичному лицу что-то хищное. Его взгляд, острый и цепкий, как когти птицы, не стал скользить по полкам, разглядывая диковинки. Он мгновенно нашел меня в полумраке лавки и устремил на меня эти пронзительные, слишком внимательные глаза. Одет он был дорого, но без вычурности: темно-синий бархатный камзол, отороченный серебряным шнуром, и черные штаны из добротной ткани, заправленные в высокие сапоги. В его осанке читалась уверенность, граничащая с властностью.

– Добрый вечер, – автоматически, натянув на губы усталую профессиональную улыбку, произнесла я. Голос звучал хрипло от утомления. – Чем могу помочь? Лавка уже закрывается.

Он сделал шаг вперед, и тень от его высокой фигуры легла на прилавок. На его губах играла едва заметная улыбка, но до глаз она не доходила. Они оставались холодными и оценивающими.

– Здравствуй, истинная, – пророкотал он. Голос был низким, бархатистым, но в нем чувствовалась какая-то странная вибрация, будто под слоем меда скрывалась сталь. – Наконец-то мы вместе. Я долго искал тебя.