Магическая практика. Пройти и (не) влюбиться

*** 17 ***

Габи

Всю ночь я спала вполглаза и вполуха. Стоило провалиться в сон глубже, как перед внутренним взором тут же вставала то разъяренная морда кабана, то оскаленная волчья пасть, то медведь, поднявшийся на дыбы. Я распахивала глаза и видела Леона, что сидел у костра и, прищурившись, смотрел в огонь. Ему тоже не спалось. Я заворачивалась в плащ, который дал мне Леон, закрывала глаза и снова пыталась уснуть, но теперь на закрытых веках появлялся его силуэт на ярком пятне пламени.

Утром я подскочила, едва в листве очнулись и зачирикали пичуги. Поляну заполнял аромат мяса, но прутиков над костром с затухающими углями я не увидела. Впрочем, разгадывать эту загадку мне было некогда, я торопливо шмыгнула с поляны, а когда вернулась, Леон разрезал на пне здоровенный кусок мяса. Он-то и пах, словно его только что вытащили из печи. На месте костра виднелось углубление.

— Как? — оторопела я.

— Старый способ, — пожал плечами Леон. — Заворачиваешь мясо в мокрый сфагнум…

У меня в голове закрутилось что-то из уроков общей биологии, смысл которой для боевого мага я так и не поняла… Не понимала до вчерашнего дня, когда все же смогла попасть в сердце кабану.

— Мох? — переспросила я.

Леон кивнул.

— Засыпаешь землей и разводишь сверху костер.

Нет, это просто невыносимо — находиться рядом с этаким всезнайкой! Но мне надо успокоиться, в конце концов, если бы не он… Воспоминания за ночь словно поблекли, отдалились, но все равно стало немного жутко.

Куска хватило обоим, чтобы наесться вдоволь, но едва я вытерла травой испачканные соком пальцы, Леон поднялся.

— Помогай. Кабана я вчера разделал и из медведя кишки вынул, чтобы не испортили всю тушу.

Только сейчас, когда аромат жареного мяса перестал дурманить мне разум, я уловила и другие запахи — металлический, крови, и едва заметный сладковатый, разложения. Куски мяса, когда-то бывшие кабаном, лежали рядом с медвежьей тушей.

— По-моему, оно уже испортилось.

— Нет, это от закопанных кишок. А на туши я пару раз сотворил сухого льда, так что пока держится.

— Может, стазис? — спросила я.

— Валяй, если сумеешь. Я — пас.

Значит, и он не уверен, что получится, а позориться не хочет. До чего же приятно было сознавать, что и ему не все заклинания подвластны. Но Леон не дал мне долго радоваться, повторив:

— Помогай. Я и один могу, но будет дольше.

И начал командовать, будто это не он был моим денщиком, а я — его служанкой: тут придержи, тут поверни, тут оттяни шкуру… Я старалась не слишком кривить нос, напоминая себе, что от кухонной разделки мяса происходящее сейчас отличалось только масштабами. И изо всех сил сдерживала все растущее раздражение. Раскомандовался!

— Где ты так научился? — не удержалась я от вопроса.

— На охоте, — снизошел до ответа Фальконте.

— А потом что? Мы ведь их сейчас не утащим, надо сходить за помощью в деревню.

— Не утащим, — кивнул Леон. Добавил: — Все не утащим. Но шкуру я бы… — Он покачал головой. — Нет, слишком тяжелая, не сейчас. Тогда возьмем то, что сможем унести: вдруг задержимся или мясо не убережем. Я возьму себе медвежью шею — пусть бабка Сала сготовит, пока туда-сюда бегаем. А ты, если хочешь, забери кабанью вырезку. Я вчера только шею и лопатку сготовил.

— Но как я?..

Он закатил глаза, будто я была маленькой девочкой.

— Крапива — вон. — Он указал на край поляны. — Завернешь в нее, она помогает мясу лучше храниться. И вот этим увяжешь. Забыл тебе вчера отдать.

Он протянул мне мой платок.

Я выхватила его из рук, открыла рот возмутиться и поняла, что он взял мою вещь не просто так. Буркнула:

— Спасибо.

Платок было жаль. Как я его потом отстирывать буду?

Будто показывая мне, несмышленой, что и как, Леон пустил в заросли крапивы «Серп» — над самой землей, так что стебли полегли срезанные. Отхватил от медвежьей туши изрядный кусок мяса, натянув на ладони рукава, обернул его крапивой и обмотал тем самым плащом, в котором я спала всю ночь. И даже не поморщился, будто так и надо — пачкать дорогую вещь травяным соком и кровью!

Пока я негодовала про себя, что у кого-то денег куры не клюют, и вовсе не за собственные заслуги, Леон отрезал кусок из кабаньей туши, протянул мне.

— Дальше сама.

У меня получилось не так ловко. А когда я выпрямилась, этот гаденыш снова выглядел как с иголочки — будто его одежда только что не была покрыта кровью и копотью!

Я оглядела себя. Леон хмыкнул и сотворил заклинание, превратив и мою одежду в идеально чистую. Но с каким лицом он это сделал! Будто в очередной раз напоминал, какая я неумеха!

Все же я проворчала слова благодарности.

Перевела взгляд на туши.

— Пропадет ведь, пока мы ходим!

— Я сейчас сотворю сухого льда. И привяжу заклинание хоть…