Магическая практика. Пройти и (не) влюбиться

*** 20 ***

Ну Леон! Ему бы на сцене выступать! Такое представление устроил. Я в первые секунды ничего не понимала, только глазами моргала. Напарник продолжал ломать комедию, и тут я сообразила.

Вот хитрец! Видать, бабульки на радостях, что в деревне завелся бытовой маг, завалили Леона поручениями и прохода ему не дают. Закончилась у везунчика спокойная жизнь. «Подыграй!» — выразительно говорил его взгляд.

Еще два дня назад я бы не подыграла, а отыгралась по полной. Но сейчас, особенно после неприятного разговора с мастрой Морелли, деревенские у меня сочувствия не вызывали.

— Не уверена, что могу вас отпустить, нобиле Фальконте. Вы очень мне нужны, — сказала я и прямо-таки ощутила, как он с облегчением выдохнул.

А с запозданием на долю секунды до меня дошел смысл фразы про медяшки, и злость, утихшая было после возвращения из леса, вспыхнула с новой силой. Он что, купить меня вздумал? Или действительно думает, что я такая беспомощная, что только на подачки и могу существовать? Нет уж, обойдусь! Кабана вот себе добыла, продержусь какое-то время, а там, глядишь, еще что-нибудь придумаю.

Просители, поняв, что прямо сейчас Леон явно не собирается тратить время на их нужды, потихоньку разбрелись. Мы остались нос к носу с несносным Фальконте, который, судя по гордому виду, уже чуть ли не в покровители мои себя записал.

— Денег я твоих не возьму, — прошипела я, оглядевшись и удостоверившись, что никто не подслушивает. — За кого ты меня принимаешь? Если ты запамятовал — в уставе четко написано, что на практике мы не имеем права брать деньги за услуги. Ну и у тебя, и у меня — ни диплома, ни лицензии. Если капитан прознает…

Леон едва заметно качнул головой. Ручаюсь, в переводе со снобского на человеческий это могло означать только одно: «Что мне делать с этой занудой?» А ничего не надо со мной делать. Сама о себе позабочусь!

— В уставе четко написано, — Леон, насмешливо изогнув бровь, скопировал мою интонацию, — что студентов на практике обязаны поставить на довольствие. И если начальник гарнизона не счел нужным об этом побеспокоиться…

Фальконте развел руками, мол, что ты как маленькая, правила правилами, но никто и не думает их соблюдать.

— Обойдусь! — проворчала я. — Только сначала…

Я оглянулась. Саквояж, сиротливо приткнувшийся к изгороди, да маячившее в окне недовольное лицо мастры Морелли вернули меня на грешную землю. Куда теперь? На поклон к старосте? Объясняйся с ним еще. За это время волки точно доберутся до кабанятины…

— Мастро Фаббри даст людей, которые помогут принести мясо, — холодно известил меня Леон, словно сумел заглянуть в мои мысли.

Хотя, полагаю, у меня все на лбу крупными буквами было написано.

— У вас достаточно сил, чтобы проводить мужчин к поляне, где мы оставили добычу?

Снова на «вы»? Ладно. Так даже проще!

— Достаточно! На боевом факультете мы проводим по несколько часов на полигоне каждый день не просто так.

Я боевой маг, помнишь?

Краешек губ Леона изогнулся в насмешливой ухмылке. Мой денщик возвышался надо мной на полторы головы. Да уж, он явно помнит, кто здесь начальник…

— Только мне сначала нужно… — Я поглядела на саквояж.

— Я пригляжу за вашими вещами, — отрапортовал Леон, вытянувшись по стойке смирно. — Как и полагается вашему помощнику!

Снова паясничает. Было бы перед кем: соседи разошлись, можно не изображать старание. И то правда — лучше пойду, пока не взорвалась!

Во дворе дома старосты собралось пятеро помощников с ним во главе. Дорога к поляне, где мы оставили добычу, и обратно заняла не так много времени. Это вчера я петляла по холмам, а напрямик — не больше пары километров.

Словоохотливый староста присел мне на уши. Он то ли опасался выволочки от начальника гарнизона, поручившего ему студентов, то ли негодовал на Леона — я не очень поняла. Зато услышала историю, как Леон, не разбирая дороги и ломая все на своем пути, несся за котом, укравшим его кошелек.

— Ничего себе хозяин выдрессировал питомца! — не сдержала я изумления.

К Леону у меня сочувствия не возникло: побегал, размялся, его не убудет.

— Слова какие чудные говорите. — Староста смахнул с затылка выступивший пот. — Выкормил он его! Хоть, клянусь, я не поощрял! Зерно пшеничное в землю ткнул и молоком поливал.

— В смысле зерно пшеничное в землю ткнул? — Я аж запнулась. — Из зерна кот вырос?

— Ну так да! Землица-то у нас чудодейственная! А все из-за живой воды. Есть тут у нас родник заповедный… — Староста прокашлялся и замолчал.

То ли смутился, что столичный маг — пусть и будущий — поднимет его на смех, то ли, наоборот, не хотел раскрывать перед приезжими тайну заповедного родника.

Не нравилось мне происходящее, ой как не нравилось. Обычные коты из зерен не вырастают. Табуретки — теперь я была более чем уверена, что мне не почудилось, — не ходят! Да и та змеюка на дереве выглядела весьма подозрительной.

Надо обязательно обсудить с Леоном, и попытаться при этом не разругаться.

А ведь староста не замечает ничего странного! Рассуждает, будто так и надо.