Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Глава 16. Ошеломительные новости

Пелагея обнаружила платье без карманов на одной из многочисленных полок, переоделась и прилипла к инкрустированной двери, чтобы подслушать всё до единого слова.

Подслушала. Обомлела. Потеряла дар речи и попыталась переварить вводные данные.

Данные перевариваться не спешили.

Кристалл у нее в груди, возлюбленная куратора и Вершитель, по просьбе которого эльф вызволяет из передряг ее, Пелагею. Беспорядочные мысли наседали друг на друга, вертелись неуправляемой каруселью. В голове гудело, как в растревоженном улье.

Значит, вот, как обстоят дела! Внутри у нее спрятан живой кристалл. И похоже, она всё-таки не фея и даже не человек, а какой-то безумный экспериментальный проект Вершителя. То-то он ходил вокруг нее кругами и многозначительно хмыкал! Ясно всё теперь. То есть, ничего, решительно ничего не ясно.

Какова природа кристалла? По какой причине он достался именно Пелагее? И что, выходит, куратор к ней чувств не испытывает, а его внимание и забота — всего лишь один из пунктов договора?

Впрочем, она и не рассчитывала на взаимность. Да и о какой взаимности может идти речь, если у нее самой чувства в зародышевом состоянии? Ее слабая симпатия к эльфу — вовсе не любовь. Далеко не любовь. Разве она вообще способна хоть кого-то любить?

И вата в голове, и непробиваемый стеклянный кокон — всё это, как выяснилось, симптомы чудовищной бессердечности. Кристалл вместо сердца. Сердцезаменитель синтезированный. О каких глубоких чувствах в такой ситуации вообще может идти речь?

Пелагея не успела толком расстроиться, потому что у нее за спиной внезапно зажужжал лифт и оттуда с превеликим трудом вылез широкоплечий Гарди, хозяин гигантской козы. Видимо, лифт не был рассчитан на столь габаритных персонажей.

— Ну вы даёте! — громогласно поразился Гарди, запуская пятерню в растрепанную пшеничную шевелюру. — Откуда у вас деревья?

— Волшебные семена, — сухо пояснила Пелагея, отделяясь от двери.

— А еще остались? Мне бы козу покормить… Хотя я ж не затем пришел, — опомнился тот. — Я в метадом заглянул, вас проведать. А вы, говорят, переехали. Да не куда-нибудь, а к самому… Кхм. Ну, я малость заволновался. Схожу, думаю, разузнаю, как ваше житьё-бытьё. Не надо ли чего.

— Я уже догадалась, что шеф и мой куратор одно лицо, — сладко улыбнулась Пелагея. — Конспирация у вас никакая.

— Вот как? — почесал в затылке Гарди. — А он мне говорил, держи в секрете. Мол, рот на замок и не вздумай проболтаться, что шеф — это я. То есть, он. То есть… Оуч, так я всё-таки проболтался. Дурья моя башка!

— Не пойму, зачем скрывать такие вещи. — Пелагея прошлась мимо Гарди туда-обратно. — Да еще не от всех, а избирательно, от новичков.

— Шеф любит шифроваться, чтобы подобраться к стажерам поближе, — объяснил тот, переминаясь с ноги на ногу. — Разузнать о них побольше… Втереться в доверие, чтобы они почувствовали себя раскрепощенно и раскрыли карты. Он не берет на работу невесть кого. Только проверенных и надежных.

— Если всё и правда так, как вы говорите, то, пожалуй, вы и дальше помалкивайте. Не надо господину куратору знать, что я его рассекретила. А я… Я вам тогда еще этих волшебных семян добуду. Ну как, по рукам?

— Идёт, — расплывшись в широченной улыбке, протянул здоровяк. — Вот это я удачно к вам заглянул! А вы это самое… Точно семена добудете?

Добудет, еще как добудет. Пелагее же нужно, в конце концов, узнать, кто она такая и почему Ли Тэ Ри обязан стоять на страже ее безопасности.

А что касается собственно Ли Тэ Ри, то если он ждет, что она станет строить ему глазки, как все прочие стажёрки, то пусть закатает губу обратно. Пелагея сосредоточится на работе. На том, чтобы стать настоящей феей и не исчезнуть из этого мира.

Она не будет, как томная дура, вешаться ему на шею при всяком удобном случае. Как там Юлиана говорила? Независимость прежде всего. Сильная и независимая, как она, интересно, сейчас поживает?

***

— Укушу, — прорычал Пирог, скалясь из-за угла.

— Кого укусишь? — жалобно тявкнул Кекс. — Мы маленькие. А злодейка эта вон какая дылда! И большие дядьки у нее на подхвате. Так отметелят, мало не покажется.

— Да ты не понял. — Чёрный, как сапожная щётка, крохотный, но воинственный Пирог просеменил к нему из тени. — Далась мне дылда! Я хозяйку нашу кусать собираюсь. Сам говорил, спасать ее надо. А как спасать, если она круглые сутки на стуле сидит? Для начала ее бы расшевелить, отлепить от экрана. А тут, как понимаешь, без тяжелой артиллерии никуда.

— Да уж, болевой метод — действенный метод, — нехотя согласился Кекс. Он терпеть не мог кусать людей. Потому как негигиенично.

Два маленьких ушастых пса внутри огромного мрачного дирижабля замышляли диверсию: вызволить Юлиану из лап Джеты Га. Провальная затея, если подумать.

Но Кекс и Пирог не думали. Они действовали. Улучив момент, они пробрались в технический отсек, где их хозяйка была подключена к проводам и что-то бубнила себе под нос.

— Ну и не надо! Ну и пёс с вами, — уставившись в светящийся монитор, бормотала она. Злобно бормотала. Сама на себя не похожая. Посеревшая, отощавшая, сгорбившись нависала она над столом и стучала по клавиатуре, как заведенная. — Не хотите читать мои книги — не надо. Вот возьму и всё удалю. А вы потом локти кусайте, зануды неблагодарные.