Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Глава 17. Добраться до сути

Красивые снежинки. Снежная пелена. Буря, в которой суждено замерзнуть.

Беды редко обрушиваются исподтишка. И горе, и любовь — всё начинается с малого.

Пелагею и Ли Тэ Ри немилосердно закрутило внутри седого смерча, вспышки далеких звезд сменились колючим снегопадом, застилающим обзор.

И когда Пелагее показалось, что мир перевернулся вверх тормашками и из нее в этом перевернутом мире вот-вот вышибут дух, кто-то крепко схватил ее за руку. Кто? Ну разумеется, куратор.

Его руку не хотелось отпускать. Но всё же пришлось.

Потому что в следующий миг под ногами неожиданно образовалась твердь, а снежные хлопья превратились в игральные карты, которые падали и падали, шелестя, как крылья горлиц.

Ли Тэ Ри, весь такой статный и величественный в своём расшитом шлафроке, наклонился, поднял с пола случайную карту и поднёс к Пелагее ламинированной лицевой стороной. Вместо масти и фигуры там отобразилась живая, далеко не радужная картинка.

Планета, покрытая синими, желтыми и зелеными пятнами. Планета, окутанная то ли густой паутиной, то ли дымом от пожаров.

Надо пролететь белёсый слой насквозь, чтобы увидеть, как мать-одиночка с младенцем на руках хочет выброситься из окна. Как другую женщину — посреди каких-то грязных трущоб — прямо на улице забрасывают камнями. Пьяный отец избивает своих детей. Борцы за свободу умирают в застенках от голода и пыток. Судьи выносят несправедливые приговоры, прогибаясь под насквозь лживую власть. Идут войны, свирепствует мор, один за другим следуют катаклизмы. И многие погибают, едва успев родиться.

А у многих на первый взгляд всё хорошо. И жизнь вроде бы удалась. Но точит изнутри какое-то скверное чувство. Тоска и уныние идут рука об руку с мнимым благополучием. Нарушается сон, пропадает аппетит. И ничего, решительно ничего не доставляет удовольствия.

Вокруг таких людей — тёмная аура, к ним не хочется приближаться.

— Наш объект — именно они, — прошептал Ли Тэ Ри Пелагее на ухо, отчего та вздрогнула, не смея отвести взгляда от игральной карты.

— Феи борются с мраком внутри человеческих душ, — пояснил куратор. — На этой обреченной, печальной земле очень многие готовы сорваться в пропасть. И мы должны удержать их от последнего шага, дать им надежду, направить к свету. Таково наше предназначение. Для этого и создана Организация Управления Чудесами.

— Но при чем здесь ювелирное дело? — наконец отмерла Пелагея. — Разве драгоценности способны помочь? Тут по меньшей мере психотерапевт нужен.

— Обычные драгоценности не могут, — подтвердил куратор, поморщившись при слове «психотерапевт». — Но у нас в ОУЧ создаются украшения, куда мы вдыхаем частицу живительной силы. Наши кольца и самоцветы помогают людям добиваться того, чего они на самом деле хотят. Заметь, фея: учитываются сокровенные желания, а не то, что навязывает общество. Принципиально разные вещи.

— Звучит абсурдно, — вынесла вердикт Пелагея.

— Абсурдно, да. Но только пока ты к практике не приступила, — ухмыльнулся Ли Тэ Ри, видимо, предвкушая ее скорый провал.

«Эта маленькая несносная фея заскулит и запросится домой, как только столкнётся со сложностями ювелирного дела, — пунктиром обозначилось нелегальное злорадство где-то на задворках его сознания. — Вот погоди, посмотрим, как тебя прижмёт».

Пока что Пелагея не проявляла признаков малодушия. В ней кипела исключительная решимость.

— Ой! — Она вдруг нагнулась и подобрала карту. — Поглядите-ка, господин куратор, это же Юлиана!

— Твоя подруга?

— Ага. И похоже, у нее серьезные неприятности. Вы ведь поможете? — Она подняла на эльфа умоляющий взгляд. — Вы только гляньте… Гляньте, в каком она состоянии! Какими-то проводами опутана, в мрачной каморке сидит. Да на ней лица нет!

Ли Тэ Ри возвел глаза к потолку и скроил скорбную мину. Опять спасать. Не фею, так ее подругу. Ну что, в самом деле, за жизнь!

Нет уж, дорогой «господин куратор», давай-ка ты не будешь размазнёй и хоть раз найдешь в себе силы ответить категоричным…

— Нет! — рявкнул он ни с того ни с сего. — И не подумаю. Не стану я никому помогать, понятно? Твоя подружка — тебе ее и из неприятностей и вытаскивать. Не впутывай меня в свои злоключения, у меня дел по горло.

Выпалил он это на одном дыхании. Развернулся на каблуках, едва не поскользнувшись, и стремглав вылетел из помещения, оставив Пелагею гадать, в какое конкретно место занёс ее вихрь и как отсюда добраться до кураторского кабинета.

Посмотрев сперва налево, потом направо, она с опаской вышла в коридор. Ледяные стены и пол под потолочными круглыми лампами переливались так, что хотелось немедленно врасти в землю и уронить от восхищения челюсть.

Но до врастания в землю дело не дошло: вниманием Пелагеи завладела стайка расфуфыренных дамочек, которые двигались в ее сторону и энергично чесали языками.

Первая дамочка носила сливовое разлетающееся платье, высокую замысловатую прическу, которая вызывала ассоциации с огненным фонтаном, и туфли на шпильках. Дамочка под номером два — карамельная блондинка — рассекала в кожаных сапогах на толстом каблуке, а ее ярко-розовое платье прямого покроя выглядело довольно откровенным. Третья особа с острым носом, острым подбородком и не менее острым взглядом одевалась во всё исключительно чёрное, имела слегка потрёпанный вид и, похоже, совсем не возражала против того, чтобы ее чёрные кудри торчали во все стороны.