Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Глава 31. Разрешите войти в заблуждение

Зачем только Эсфирь взвалила на себя роль Вершителя? Может, еще не поздно отказаться? Даровать рыжему карлику амнистию и пусть делает, что пожелает?

Она вспомнила недавний эпизод с Разной Жутью, заброшенной в страну Зеленых Лесов и вызвавшей катаклизм. И резко передумала. «Никто, кроме тебя, с этой ношей не справится. Терпи».

В отличие от нее, кое у кого терпение всё-таки иссякло. Вековечный Клён так утомился от претензий и слёз Юлианы, что под смехотворным предлогом сбежал на мансарду. Там было не убрано, из угла в угол шныряли мыши, под скошенной крышей колыхалась паутина, а в круглое немытое окошко украдкой заглядывала луна. Идеальное место, чтобы расслабиться, принять медитативную позу и вспомнить, кто ты есть.

— Кхм! — раздалось за спиной Киприана, и тот неохотно повернул голову.

— Простите, что нарушаю ваше одиночество, — сказал Ли Тэ Ри, проходя и садясь рядом на груду какого-то тряпья.

— Да ничего, — с ангельски-кротким видом вздохнул тот, поправляя кленовый венок на своих огненных кудрях.

— Давно хотел спросить, как вам удалось отрастить мантию? — осторожно полюбопытствовал эльф. — Это какое-то колдовство?

— Колдовство. Скажете тоже, — усмехнулся Киприан. — Я ведь отчасти дерево, а деревья склонны к регенерации. На месте отрубленных веток появляются новые побеги, листья…

— То есть вы способны пустить корни, покрыться корой и даже принести плоды? Как интересно! Хотел бы я на это взглянуть.

— Как-нибудь обязательно покажу, — пообещал человек-клён.

Они еще немного посидели молча среди пыли, паутины и теней. А как спустились в гостиную, тотчас угодили под прицел взглядов. Юлиана смотрела на Киприана с таким упрёком, словно он оставил ее одну не на двадцать минут, а на двадцать лет. Пелагея тоже почему-то избрала в качестве мишени Киприана. Видимо, чтобы невзначай не встретиться взглядом с куратором.

Ох и занятная девица! Она что, до сих пор тушуется из-за того поцелуя? Так это еще цветочки были. Ли Тэ Ри еще и не такое может.

— Идём, — сказал он, подходя и решительно беря ее за руку. — Дела в ОУЧ сами себя не переделают.

Он замолк и в замешательстве уставился на Пелагею. Ее рука была холодная, как ледышка.

— Ты почему мёрзнешь? — требовательно спросил он. — Кольцо что, сломалось?

— Не знаю, — потупилась Пелагея. — Вроде бы греет, а вроде и нет.

Куратор нахмурился, крепче сжав ее ладонь.

— Как вернемся, сделаю тебе новое кольцо. А пока…

— А пока утепляйтесь, — ввернула Эсфирь, вручая Пелагее шубу, наскоро сотканную прямо в воздухе. — Мех искусственный, — пояснила она. — Ни один пушной зверь не пострадал.

— Кстати о пушных зверях, — вмешалась Юлиана, когда мимо нее на полной скорости пронеслось нечто упитанное, мохнатое и зубастое в количестве двух штук. — Мне бы на время Кекса с Пирогом пристроить. Хочу к Пелагее в гости наведаться. Эсфирь, будь другом, последи за ними, а?

— Э-э-э, — протянула та. Она предвидела, что два болтливых меховых клубка в пределах личного пространства доставят ей уйму хлопот.

— Кормить всего раз в день! — привела веский довод Юлиана. И Эсфирь сдалась.

Тем временем Ли Тэ Ри демонстрировал Киприану свои выдающиеся способности в области метаморфоз. Он вышел во двор, картинно взмахнул полой шлафрока (позёр несчастный). И превратился в снежного барса под возгласы горячего одобрения. Вековечный Клён был в восторге.

А что касается Пелагеи, то ей тут восхищаться было больше нечем. Да и незачем. К чему проявлять эмоции и выказывать расположение, если они друг другу, в сущности, никто? Ли Тэ Ри всего лишь взял ее под свою опеку, и то потому, что Вершитель настоял. У них договор — Пелагея собственными ушами подслушала. Она — безумный проект, экспериментальная модель, к которой не принято испытывать чувств, помимо исследовательского интереса. Ли Тэ Ри же жаждет вернуть свою женщину, которая дорога ему больше жизни.

Кто он для Пелагеи? Шеф, куратор, малость сдвинутый эльф, которому однажды взбрело в голову отработать на ней методику страстного поцелуя.

В действительности между ними ничего нет и быть не может. Знай своё место, Пелагея. Ты не подходишь. Тебя бы поместить в какой-нибудь музей естествознания, в витрину, за стекло. Фея с кристаллом вместо сердца, смирись и не отсвечивай: ты слишком странная для любви.

Она ехала у снежного барса на спине, в шубе из искусственного меха. И смаковала деструктивные мыслишки о том, что было бы неплохо сбросить эту шубу, лечь в снег и замёрзнуть до смерти. Потому что кому она такая нужна?

И хватит уже куратору с ней носиться. Ему стоило бы заняться поисками той самой, что была ему предначертана. Он должен вернуться, потребовать у Эсфири свободы для Вершителя, а потом вытрясти из него душу. Ведь обещания надо выполнять.

Но Ли Тэ Ри что-то не спешил ни Вершителя вызволять, ни душу из него вытряхивать. С куратором определенно творилось неладное.

***

На протяжении пути Юлиана безостановочно чесала языком, озвучивая мысли обо всём, что видит. Она дёргала Киприана за мантию, вынуждая задирать голову к незнакомым созвездиям, и сочиняла им названия. Жаловалась, что у нее мёрзнет нос. Хохотала из-за всякой ерунды, которая приходила ей на ум. И снежный барс втайне мечтал о том, чтобы от смеха у нее потрескались щёки.