Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Глава 39. Начало конца

Заграждая собой проход, куратор возвышался в мастерской эдаким суровым монархом, чьи подданные только что предали родину. Злющий, страшный, неумолимый, как стихийное бедствие. Словом, загляденье.

Сильверин эстетического потенциала не оценил.

— Пха! — взвизгнул он, враждебно скрестив на груди призрачные руки. — Я отказываюсь разговаривать с этим извергом и грубияном! — заявил фантом и демонстративно растворился в воздухе.

— А я… Я просто практиковалась, — промямлила Пелагея, не зная, то ли ей под столом схорониться, от греха подальше, то ли применить терапевтические объятия, чтобы остудить кураторский гнев.

А то он вон как смотрит — кровь в жилах леденеет, слова к нёбу прилипают. О чем он думает, интересно? Во взгляде этом черном ничего не разобрать.

Ли Тэ Ри был преисполнен горечи и негодования. Практиковалась она, как же. Мало ей, что ли, занятий наверху, что она к призракам по подвалам бегает?

Нет, погодите, неужто они друг с другом заигрывали? Что это за улыбочки такие были? А взгляды? Отбившийся от рук полтергейст и проклятая фея, чей мозг вечно начинен дурацкими идеями… Да что между ними может быть общего?

Куратор припомнил эпизод с платьем на балу — и понял: общего слишком много. Но как он допустил, почему проглядел? Почему позволил им сблизиться? Едва ли их тандем выльется во что-то путное.

Впрочем, не это сейчас важно.

— Идём, — скупо бросил Ли Тэ Ри, хватая Пелагею за руку и выводя в коридор. И столько силы, столько твердой решимости было в его глазах, что она не посмела перечить.

Запястье ныло в его захвате. Наверное, синяки останутся. Но Пелагея безропотно шла за ним, поднималась по лестнице, пролёт за пролётом. И было у нее ощущение, что из нее всю энергию выкачали, все соки выжали, прямо как из растительного сырья для приготовления экстрактов. А через руку куратора, через его крепкие тонкие пальцы энергия будто бы возвращалась, баланс восстанавливался, и организм оживал.

Подумаешь, синяки!

— Давай-ка, собирайся. Поедем к Эсфири. Твое присутствие обязательно, — наконец сказал Ли Тэ Ри, добравшись до своего кабинета.

— А что случилось?

— По дороге расскажу. Живее, сбегай наверх, надень что-нибудь тёплое.

Он выпустил Пелагею, чтобы трансформироваться. А та — нет бы послушно следовать приказу — взяла и подскочила к окну.

— Вы гляньте. Гляньте, что творится!

Снаружи разыгралась непогода. Шквалистый ветер, одичавшая метель, стаккато града по карнизам и нулевая видимость. Казалось, край Зимней Полуночи, как какой-нибудь сувенирный шар со снегом, перевернули вверх дном и хорошенько потрясли.

Если бы в округе росли деревья, они бы уже летали, вырванные с корнем из земли. Голодная невежественная пурга с хрустом откусывала от дворца шедевры архитектуры — филигранные островерхие башенки.

Ли Тэ Ри прислушался к хрусту, втянул отросшие когти и неохотно признал: бурю придется переждать. Выдвигаться в такой ураган опасно для жизни.

Он присел на березовый пенёк в кабинете и стал согревать в ладонях кружку с кофе при помощи эльфийских чар.

— Я из-за тебя ни спать, ни есть не могу, — обреченно уведомил он Пелагею. — Только пить остаётся. Держи.

Пелагея примостилась на пеньке по соседству, приняла кружку — и едва не обожглась. Обернула краем юбки. До чего горячая!

На белом фарфоре красовался цветной узор из ягод и листьев остролиста. А внутри плескался кофе с молоком. Как выяснилось, любимый кураторский напиток, который хранился в ящиках со льдом, в замороженном состоянии.

Себе Ли Тэ Ри достал вторую порцию и опять принялся греть. На улице неистово завывала вьюга. Ветер, как буйный псих, изолированный в одиночной палате, бился о стены дворца, отчего на высоких хрустальных люстрах звонко дрожали подвески.

— Может, скажете всё-таки, к чему эта спешка? — спросила Пелагея, помешивая ложкой кофе. Шеф ведь до сих пор ей толком не объяснил, почему так взбудоражен, почему рвется отвезти ее к Эсфири.

А он точно в рот воды набрал. Посыпал свой кофе шоколадным порошком, протянул упаковку Пелагее: мол, хочешь? Та отрицательно помотала головой.

Куратор тянул с признанием. А надо ли говорить сейчас? Может, пусть она всё узнает, когда будет уже на месте, у Вершителя? К чему лишние переживания? Ведь гораздо легче услышать о смертельной болезни, когда ты без пяти минут здоров, когда у тебя есть все гарантии благополучного исхода.

— Объяснения будут попозже, — уклончиво ответил Ли Тэ Ри. — Они имеют смысл, только если мы окажемся у твоей подруги.

Пелагею его ответ, на удивление, устроил. Она не стала докапываться до истины, донимать куратора расспросами. Как будто о чем-то догадывалась, будто и сама прекрасно понимала, что ничего хорошего ей не светит.

Нет, сама себя она исцелить больше не сможет. Аффирмации положение не спасут — случай куда более серьезный. Безнадежный, можно сказать, случай.

Ли Тэ Ри, Вековечный Клён, прочие экзотические твари — никто не в состоянии состязаться с природой. Выход только один: отмотать время, одурачить судьбу, взломать систему мироздания и почистить базы данных. На такое способен только Вершитель либо его преемник. Что называется, Эсфирь, твой выход.