Магическая свалка для попаданки

4

Я даже обернуться не успеваю, как смотритель верещит, словно сорока, которой прищемили хвост:

— Господин губернатор! Господин губернатор! Вы как раз вовремя! Вот она, хозяйка, с нее и спрашивайте, а от меня наконец отстаньте.

Вот так гости! Ещё и это “с нее спрашивайте” заставляет поежиться от нехорошего предчувствия. Я быстро разворачиваюсь, чтобы встретить губернатора. От резкого движения подол моего платья разлетается и… цепляется за торчащий из кучи мусора железный прут.

Я не замечаю этого и делаю шаг к губернатору. Плотная ткань подола натягивается и дёргает меня назад. Я от неожиданности падаю на спину. Понимаю, что сейчас насажусь ребрами на этот прут, как шашлык на шампур. Успеваю закрыть рот и задержать дыхание, ожидая проезжающей боли под лопаткой. И зажмуриваюсь.

Но ничего не происходит. Я не то что не напарываюсь на прут, я даже не падаю. Осторожно открываю глаза и лицезрею покачивающиеся кучи мусора. Вернее, это я покачиваюсь. В воздухе. Какая-то сила удерживает меня от падения.

А потом я перевожу взгляд и вижу губернатора. Мамочки мои! Я пропала…

Во-первых, он высоченный. Во-вторых, он широк в плечах. В-третьих, стройный, с длинными каштановыми волосами и аккуратной бородой. На дорогущей одежде ни пятнышка, несмотря на то, что губернатор дошлепал до сердца свалки.

Ну и в каких-то там, он смотрит. На меня. Одновременно снисходительно и с неприязнью. И главное, зрачки у него… вертикальные. Губернатор Грюннердраха дракон. Вроде и живу в Эльдратории три года, а все никак не привыкну ни к драконьему снобизму, ни к драконьему могуществу.

Кстати, о могуществе. Это губернатор силой магии не даёт мне упасть. Но и не ставит на ноги, сохраняя меня в нелепом и беспомощном положении.

Он медленно вальяжно подходит. Останавливается напротив и смотрит в упор.

Я вроде как отхожу от шока. И мне не приходит в голову ничего лучше, как сделать реверанс. В моем положении это, наверное, выглядит комично. Но хоть кто-то тут должен оставаться вежливым. Губернатор не собирается этого делать, так что придется мне.

Барахтаюсь в воздухе, но тем не менее развожу юбки и изгибаясь, как гусеница на листочке.

Губернатор хмыкает и… слегка кланяется. Затем ставит меня на ноги.

— Вот видите, что бывает, если не соблюдать требования к свалкам, — изрекает он.

Это не голос человека, это рокот морского прибоя, и он почти сбивает меня с ног. Коленки дрожат, а сама я не могу вымолвить ни словечка в свою защиту. Да что же это за магия такая?!

Катя, соберись! Возьми себя в руки! Ты всё это время держалась и противостояла имперским дознавателям, грюннердрахским сторожам и даже одному смотрителю свалки! Неужели тебя с толку собьет мужик?

Да, чертовски привлекательный, высокий, стройный мужик… От взгляда которого я плавлюсь, как масло на солнце. Эй! К делу!

Я собираю остатки самоконтроля.

— Видите ли, господин… — смотрю на него выжидающе.

Если б мне позволили перед отъездом в Грюннердрах воспользоваться библиотекой Проциона, я бы приехала сюда подготовленная от и до. У меня комплекс отличницы в терминальной стадии, и я всегда предпочитаю подготовиться заранее.

— Фламберг, — кивает губернатор. — Кадмон Фламберг.

Это точно какие-то темные чары! Потому что как иначе объяснить, что мое сердце пропускает удар, а слова просто не проникают в мозг? Как он сказал? Конд… Бр-р-р… Нет! Точно не так…

— Видите ли, — повторяю я, — я только что прибыла и еще не успела изучить ситуацию. Если тут есть какие-то нарушения, — сглатываю, а сама думаю: “Если? Да тут нарушения невооруженным глазом видны, под ногами валяются и хлюпают! Ну и бред же ты несешь, Катя!” — так вот, если тут есть нарушения, я просто не успела их обнаружить.

Губернатор смеряет меня таким насмешливым взглядом, что я мечтаю провалиться под землю. Затем подходит, берет меня под локоть и рокочет:

— Ну так пройдемте. Я вам покажу нарушения, — и мягко, словно в вальсе, увлекает меня по дорожке между мусорных гор.

Мы беззвучно скользим над петляющей тропинкой, губернатор крепко прижимает меня и наставительным голосом перечисляет:

— Посмотрите, госпожа Ракун, все отходы перемешаны…

А он подготовился, в отличие от меня!

— Железо с деревом, гнилая пища с лекарствами. Участков для отходов, которые реагируют со средой, нет. Навесов нет. Ограждений нет. Охраны нет. Отводных желобов нет. Сеток нет. Силосных ям нет. После дождя… — он замолкает, и я ощущаю затаенный гнев.

Губернатор выводит меня на окраину свалки, и я понимаю его глухую злобу. Мой мусорный полигон вплотную подходит к реке. Причем располагается он выше по течению, чем Грюннердрах. Это значит, что после дождя литры токсичной жижи сливаются в реку и попадают в город.

Я тоже молчу, потому что понимаю: перед ним бессмысленно оправдываться, он ценит лишь дела. А я за первые пять минут владения свалкой успела лишь с подчиненным поцапаться.

— Думаете, это всё? — рокот губернатора всё больше походит на рык.

Он тянет меня в обход мусорного кургана, и мы оказывается в стихийном лагере беженцев. На меня смотрят сотни голодных злых глаз. Обитатели лагеря выглядят бледными и изможденными.

— Вы взимаете с этих несчастных плату за то, что они живут на вашей свалке и питаются объедками с нее! Это бесчеловечно! — рычит мне в ухо губернатор.

Это поистине какой-то уникум. Видала я драконов, но таких, которых бы заботили проблемы людей, — ни разу.

— Спасибо, господин губернатор, — выдавливаю я, глядя в его глаза, похожие на расплавленное золото. — Я приму меры.

— Конечно, примите… — бросает губернатор, разжимает руки и отходит, пропуская ко мне беженцев.

Те окружают меня. Смотрят угрюмо и с угрозой.