Магическая свалка для попаданки

8

Чтобы заглушить непонятные чувства, погружаюсь в уборку.

Тут работы на целую команду клинеров. Отмыть окна, полы и мебель, смахнуть пыль, снять паутину с сухими мухами (даже пауки сбежали отсюда!), привести в порядок деревянные поверхности — я заканчиваю одну задачу и тут же перехожу к следующей.

За водой таскаюсь к речке. Мне нужно много воды! Домишко зарос грязью так, словно в нем не убирали лет пятьдесят. Так что рейсов с ведрами приходится совершить немало.

По пути замечаю на горах мусора любопытных детей из лагеря беженцев. Они наблюдают за мной издалека. Изучают, присматриваются. В один из проходов вижу с ними старика, сидящего на мусорной горе.

Полы отмыты, мебель отдраена, найденные в углу занавески отстираны и уже повешены на торчащие из стены над окном гвозди. Стулья, кресло, кровать — всё наконец вычищено. Я открываю все окна и проветриваю. Даже ароматы со свалки лучше, чем спертый затхлый воздух с запахом старости и пьянства, которые царили тут.

Грязная работа сделана. А самое вкусное — разбор документов и книг в кабинете — оставляю на десерт.

А завтра меня ждет чердак.

Ужинать сажусь уже за чистый стол, который отскоблила собственными руками. В маленькие окна заглядывает вечерний свет, мягко золотит доски и стены. С гордостью осматриваю проделанную работу. Домик не узнать.

Может, у меня есть этот мифический ладус — волшебный дар, который помогает быстрее делать бытовые дела? Хотя откуда бы ему взяться у попаданки? С другой стороны, праотцы-драконы, которые закинули меня сюда то ли от скуки, то ли из жалости, вполне могли отсыпать мне немного волшебства.

Вода в кувшине не вызывает доверия, поэтому разбавляю ее вином. Это древний как мир способ обеззараживать воду. Так делали еще греки во времена Гомера…

Физическая усталость и видимый результат от проделанной работы поднимают настроение. Теперь, если губернатор заглянет на свалку, его не стыдно пригласить в гости. И напоить чаем… Стоп!

Аж рычу от досады. Катя! Какие гости? Какой чай?! Дался тебе этот губернатор!

Со вздохом отодвигаю пустую тарелку и отставляю кружку. Вяленое мясо, сыр и огурец, найденные в корзине в углу кухни, — не густо, но хоть что-то. Посуда тут простая, грубоватая. Из такой гостей чаем не напоишь.

Катя! Ты опять? Угомонись уже!

Но посуду надо бы новенькую. Не для губернатора, для других гос… посетителей.

Мою тарелку и кружку. Прячу корзину с едой в холодный подпол, который обнаружила, когда отмывала кухню. На самом деле это просто неглубокая яма, которая накрывается досками.

А теперь время десерта! То есть разбора документов. Отправляюсь в кабинет.

Губернатор уже покопался здесь и даже рассортировал бумаги в несколько стопок. Одну составляют сплошные предупреждения от города. Похоже, смотритель просто приносил их сюда и клал на стол, ни разу не удосужившись переслать их нанимателю.

Теперь понятно, почему Процион не знал, что тут творится…

Вторая кучка — это письма от Проциона и его поверенного Стюарта. Все они вскрыты не человеком, а драконом. Только драконы могут своей магией разогреть сургуч так, чтобы открыть письмо не повредив печать. И я даже догадываюсь, кто этот дракон.

В письмах ничего особенного. Процион интересовался состоянием дел. Никаких крамольных и людоедских распоряжений в его посланиях я не нахожу. Смотритель, видимо, писал нанимателю ложные отчеты, а цены на мусор — это его личная, так сказать, инициатива. Неплохо устроился, пройдоха!

Еще одна стопка — всякая дребедень. Рекламные буклеты, визитки, газеты и прочая чепуха. Ничего полезного я не нахожу.

Перехожу к ящикам и вытаскиваю настоящий клад. Похоже, это бумаги предыдущего владельца. Чего тут только нет! Отчеты, планы, заметки... Личные письма, вместе с которыми хранятся черновики ответов на них.

Предыдущий хозяин был просто маньяком порядка. И благодаря этому у меня появляется прекрасная возможность погрузиться в неторопливый стиль старосветских писем.

Конечно же, завидев имя Проциона Ракуна на одной из стопок, я откладываю все остальные бумаги и вчитываюсь в беседу моего патрона, которая велась много лет назад.

“Дорогой Агни! Как твои дела?” — я пробираюсь через витиеватую, наполненную формулами дружбы, речь Проциона. Читаю, и в голове звучит его мягкий добрый голос… Мозг рисует его мимику и жестикуляцию. И от осознания, что я больше никогда не увижу, не услышу и не обниму своего друга, на глаза снова наворачиваются слезы. Я же так и не смогла его оплакать…

Читаю черновики ответов. Собеседник Проциона был таким же старомодным в выборе слов. Я не знаю, кто этот Агни, но мне почему-то представляется второй Процион, только немного сварливее и угрюмее.

Ныряю в переписку, как в старинный роман. Друзья делились, кажется, всем. Из писем я узнаю, что у Проциона была пассия, которая ушла к другому. Узнаю, как он оплачивал карточные долги Лакаша. И вообще много нового узнаю о своих новоиспеченных родственниках.

И в который раз поражаюсь необъятностью сердца своего друга. Он искренне любил их, расстраивался из-за их неудач, в которых были виноваты они сами, давал им шанс за шансом и ни разу не пожаловался в письме на них, ни слова плохого ни о ком не сказал.

“Мой друг, — писал ему в ответ господин Агни, — смею предположить, что ты их несколько разбаловал. Вот увидишь: они еще проявят себя во всей красе. Особенно твой бедовый племянник Лакаш. Я с ним не знаком лично, но судя по твоим описаниям этот молодчик способен на многое, и я не про науки или искусства. Хотя воровство и криминал некоторые относят и к тому, к другому…”

Улыбаюсь такому по-стариковски меткому и едкому комментарию.

Беру следующий черновик письма Агни. Это не ответ на письмо Проциона, а внеочередное послание. И это уже удивляет. Но то, что я нахожу дальше, заставляет меня подскочить к окну и задернул дырявую штору, а перед этим удостовериться, не бродит ли кто-либо возле моего домика.