Магическая свалка для попаданки

9

“Друг мой Процион, — начинается письмо как обычно, — у меня к тебе есть деликатнейшая просьба, о причине которой никто не должен узнать. Иначе под угрозу попадет не только Грюннендрахт, но и вся Эльдратория...

Как ты, наверное, догадываешься, дни мои сочтены. Целители дают мне от силы пару месяцев. И именно сейчас, в ту пору, когда мне надо бы задуматься о том, как достойно уйти, драконы-прародители подкинули мне новое испытание.

Начну издалека.

Когда я только получил во владения эту свалку, ко мне пришел Верховный служитель культа Старшего Дракона. О, я скажу тебе, это невероятный человек! Ум его острее драконьих когтей, а глаза видят будто сквозь время.

Он поведал, что в незапамятные времена, когда люди еще не познали благочестивых драконов-прародителей, они поклонялись темным богам и строили в их честь святилища. В таких святилищах творились ужасные и омерзительные вещи, отвратительным порождениям бездны подносились кровавые жертвы.

И когда благословенные драконы пришли на наши земли, они первым делом выкорчевали культы темных божеств, уничтожили и сравняли с землей места поклонения им.

Было это, как ты понимаешь, настолько давно, что и сами драконы, которым отмерен долгий век, не помнят этого. Сие знание передают друг другу лишь посвященные.

Верховному служителю было видение, что одно из таких темных святилищ находилось на месте моей свалки. Он долго искал о нем информацию в книгах и свитках и находил лишь обрывочные сведения.

Но из них, подобно тому как из осколков складывается разбитая ваза, собирается страшная картина. Именно здесь, на земле, по которой я хожу, некогда находились Врата в Бездну. По неведомым нам причинам Драконы не уничтожили их, а засыпали землей.

Верховный предупредил, что мне стоит быть осторожным и в случае обнаружения Врат немедля вызывать его. Он боялся, что среди его окружения есть алчные и завистливые люди, которые вознамерятся открыть путь в Бездну, поэтому никому не рассказал о своем открытии.

Недавно я узнал, что Верховный скончался. Это был великий и мудрый дракон. Да примут Драконы-прародители его душу. Но теперь о Вратах знаю только я.

Мой друг. Эта тайна жжет и корежит меня. Это непосильная ноша для одного. Пока был жив Верховный, мы несли ее вдвоем, но теперь я не справляюсь.

Поэтому заклинаю тебя, раздели со мной эту трудность. Только тебе я могу доверять, больше никому… Прости, что взваливаю на тебя эту ношу вот так, без спроса.

Когда меня не станет, прими свалку. Только ты настолько чист и добр, что не попытаешься искать этот страшный артефакт. Только ты настолько силен в душе, что выдержишь вес этой тайны”.

Я выдыхаю и откладываю письмо, обхватываю голову руками. Теперь с этой тайной жить мне…

В Бездне обитаютЧ самые темные сущности и божества. У них до сих пор, несмотря на инквизицию, есть поклонники, которые мечтают выпустить своих властителей на волю. А этого допустить никак нельзя.

Но я хотя бы знаю, на что могу наткнуться. И хотя бы знаю теперь, к кому обратиться.

Надо попасть на встречу к нынешнему Верховному… Но меня начинают сжирать сомнения. Что, если его предшественник не успел поведать ему о своих находках? Что, если он сочтет мой рассказ бредом? А из доказательств у меня лишь черновик письма…

Остаток вечера я мечусь по домику в поисках места, которое может стать тайником для письма.

Нахожу его в спальне в щели между досками пола. Для верности устраиваю перестановку мебели. На тайник перетаскиваю кровать. Такие физические нагрузки отнимают последние силы, и я ложусь спать в совершеннейшем изнеможении.

В сон проваливаюсь мгновенно. Сон липкий, тягучий, страшный. Меня преследуют темные тени, которые лезут из щелей в полу и стенах моего домика. из печи и окон.

Я несколько раз просыпаюсь с криком, подрываюсь, сижу, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. Немного успокаиваюсь и снова проваливаюсь в мутные сновидения.

Поднимаюсь разбитая. Завтрак такой же скудный, да и есть совсем не хочется. Голова тяжелая, на душе неспокойно.

Когда я ополаскиваю тарелку, слышу стук в дверь. На пороге стоит Бай. В его руках мешок.

— Можно? — с легким поклоном спрашивает он.

Я хрипло, словно с похмелья, приглашаю его в дом. Он заходит и с удивлением оглядывается.

— А тут, оказывается, и не такая уж дыра, — с удивлением тянет он. — Пожалуй, у вас действительно может что-то получиться. Это вам, — протягивает мешок мне.

Я ставлю его на стол, открываю, и у меня глаза лезут на лоб. Вынимаю содержимое дрожащими от волнения руками. Там хлеб, мешочки с крупами, мукой, пакеты с орехами и сухофруктами и крынка с молоком.

— Благодарю, — бормочу я. — Не стоило.

— Это ничто по сравнению с тем, что вы нам дали, — качает головой Бай. — Мы вчера наблюдали за вами и не заметили, чтобы вы отправились на рынок за едой. А от того старика-смотрителя вам вряд ли осталось что-то съедобное.

— Я вам ничего особенного не давала — лишь вернула то, что у вас обманом забрали, — тихо возражаю я.

— О! Я не про деньги, — усмехается Бай. — Вы нам дали нечто гораздо большее — надежду и возможность.

Я сдерживаю подступающие слезы и приглашаю собеседника за стол. Когда садимся, спрашиваю:

— Значит, вы всё обсудили со своими людьми и они приняли предложение?

— Да. Мы готовы сотрудничать с вами. У меня много горячих, рвущихся в дело мужчин. Много умных и старательных женщин и шустрых детей. Это, кстати, они с самого утра сбегали на базар и добыли вам припасы. Вуди особенно старался вам угодить.

Помощь от этих обездоленных людей греет и отгоняет черные мысли, которые терзали меня с вечера. Может, я зря вчера так переживала? Если эти Врата действительно на моей свалке, они погребены под толстым слоем отходов. Я до них доберусь не скоро, а к этому времени предупрежу Верховного.

Во мне разгорается жажда действий. Желание приступить немедленно подгоняет в спину.