Магическая свалка для попаданки

12

Я быстро оглядываю себя. Всё платье в крови Дэна. Подол оторван. Руки расцарапаны осколками, на которые я упала, ногти черные от грязи. Провожу горящей от мелких порезов ладонью по волосам. На ощупь — воронье гнездо.

Не принцесса — королевна! Помойки…

А Фламберг уже передо мной. Кладет тяжелые руки на плечи, приближает свое лицо к моему и что-то говорит. В меня. Иначе не сказать. Брови сгрудились у переносицы, в глазах огонь, по лбу пробегает рябь чешуи — это какая-то очень гневная тирада.

Только я ни словечка не понимаю. Пытаюсь прочитать по губам, но залипаю на них. Такие чувственные. Неужели они могут принадлежать злому дракону? Кажется, я мечтательно улыбаюсь.

— Вы добьетесь того, что я закрою вашу свалку и сожгу ее ко всем демонам, — рык Фламберга вдруг врывается в уши и разбивает спасительную тишину.

Я от неожиданности подпрыгиваю, словно кошка, напуганная звоном посуды, и на рефлексах выкрикиваю:

— И незачем так орать!

Фламберг замолкает и с удивлением вглядывается мне в лицо.

А на меня обрушиваются звуки. Треск, крики, детский плач… Они взрывают мне мозг. Я отталкиваю губернатора, отскакиваю и закрываю уши руками. Сгибаюсь, как от боли в животе. Пытаюсь заглушить страшную какофонию.

Сердце пускается вскачь и вот-вот выломает ребра изнутри, горло стискивает спазм, и я не могу нормально вдохнуть. Хватаю воздух ртом, как утопающий.

В этот момент меня подхватывают крепкие мужские руки, встряхивают, прижимают к каменной широкой груди в шикарном камзоле и начинают гладить по спине и по волосам, утешать, как ребенка.

— Успокойся… — шепчет Фламберг. — Это сейчас пройдет. Так бывает после взрывов. Что ж ты сразу не сказала, что не слышишь?..

Я теряюсь от неожиданности. Только всхлипываю. Что нашло на господина губернатора? Я думала, он умеет лишь свирепо смотреть и угрожать… Что сожжет свалку…

Сожжет свалку… Меня пронзает страшная мысль. Она приносит ясность и твердость. Я выдыхаю, дышу на счет и постепенно успокаиваюсь, сердце замедляется. Звуки теперь не кажутся такими страшными.

Мягко, но решительно отстраняюсь от Фламберга, в глазах которого на мгновение ловлю досаду.

— Свалку нельзя сжигать! — сообщаю я.

Ни в коем случае нельзя. По крайней мере, пока я не переговорю с Верховным. Потому что пожар может обнажить спрятанные врата. Но сказать этого Фламбергу я не могу.

— Мы только что убедились, что тут много опасных артефактов, — продолжаю я. — А если тут еще и зелья? Если сжечь свалку ко всем демонам, то можно устроить тут взрыв такой силы, что Грюннендрахт сметет с лица земли.

Фламберг хмурится. Но больше не орет. Буравит меня горящим взглядом.

— Вам надо к целителю, — наконец роняет он. — У вас всё лицо в крови.

Вот мы снова на вы… Это неприятно колет в сердце и почему-то раздражает.

— Мне надо умыться, причесаться и подумать, как быть дальше. С новой информацией о том, что тут есть опасные артефакты, — возражаю я. — Кстати, что это было?

— Амфора ветров… — задумчиво произносит Фламберг. — По закону магические предметы и зелья нельзя бросать на обычной свалке…

— Ну, теперь мы знаем, что кто-то не сортирует отходы, — отвечаю устало. — А теперь прошу меня извинить, мне надо проверить, как мои работники. Если они у меня еще есть.

Фламберг смеряет меня уже знакомым фирменным взглядом с насмешкой. Ну вот мы окончательно вернулись к тому, с чего начали.

— Я приду и проверю, что вы придумали, — рокочет он.

Затем слегка кланяется, разворачивается и двигается прочь. Я провожаю его взглядом. Фламберг не уходит сразу. По пути он подходит к беженцам, что-то у них спрашивает, хлопает по плечу. Я с усилием отвожу взгляд и иду искать в этом хаосе Бая.

С облегчением понимаю, что, кроме Дэна, серьезных ранений никто не получил. Плохо, что теперь на свалке вместо надежды властвует страх.

Нахожу Бая в лагере беженцев под рваным навесом. Он сидит рядом со спасшей Дэна блондинкой. Та лежит без сознания на матрасе, набитом соломой.

— Как она? — спрашиваю участливо.

— Выкарабкается, — с затаенной злобой говорит Бай. Он ко мне даже не оборачивается.

— Кто это и почему вы так к ней относитесь?

— Ее зовут Долорес, — бросает Бай. — И она кое в чем провинилась.

— Она же совсем девочка, что такого страшного она могла сделать?

Я удивлена. Мне казалось, что в общине Бая все поддерживают друг друга. Но сейчас я отчетливо вижу неприкрытую ненависть. Вспоминаю предыдущие прогулки в лагерь беженцев и понимаю, что так относятся к Долорес все без исключения, даже дети.

Бай некоторое время молчит, но потом всё же рассказывает:

— Она, скорее, не сделала кое-чего важного. Она не спасла двух маленьких девочек, которые отравились ягодами.

— Она даже не пыталась исцелить их? — мне тяжело поверить в это обвинение, потому что я видела, как Долорес самозабвенно взялась за лечение Дэна, а потом из последних сил бежала, чтобы отдать дракону серебряный сосуд.

— Почему же… Пыталась… Только без результата, — холодно цедит Бай.

— Но сегодня она спасла Дэна и помогла Фламбергу спасти всех нас.

— Только поэтому я с ней и вожусь, — отрезает лидер беженцев.

Я обязательно с этим разберусь. У них есть собственная целительница, а они относятся к ней, как к преступнице. Разберусь. Но сначала более важные вопросы.

— То что произошло на свалке… Этот взрыв… — делаю паузу, подбирая слова.

— Он очень напугал моих людей, госпожа Ракун, — поворачивается ко мне Бай и смотрит прямо в глаза. — Боюсь, мы не сможем с вами сотрудничать. Я не позволю своим людям так рисковать.