Магическая свалка для попаданки

13

Я ожидала подобного. Но все равно новость становится для меня ударом. Бьет, словно кулаком в сердце.

— В-вы уверены? — уточняю я, перебирая в уме аргументы, которые придумала, пока искала Бая.

Лидер беженцев поднимается и нависает надо мной:

— Уверен ли я? Тысячу раз да!

— Вам больше никто не предложит работу в этом городе, — захожу с козырей.

— Вы дали нам достаточно денег, чтобы мы наладили дела и стали вести хозяйство, — парирует Бай.

— Рядом со свалкой? Которая может рвануть? А воду будете брать из отравленной реки? — во мне просыпается боевой настрой, слезы высыхают.

— Если вы ничего не будете трогать, то ничего и не рванет! — отрезает Бай и втыкается в меня сердитым взглядом.

— О нет, господин Бай! — я не отвожу глаза. — Если я ничего не буду трогать, то свалку передадут кому-то не такому доброму. Тому, кто и на пушечный выстрел не подпустит вас к ней.

— Вы шантажируете меня, что прогоните нас с этой земли? — с угрозой произносит он.

— Нет, я пытаюсь объяснить вам, что мы все еще в одной лодке. У вас правое весло, у меня левое. И пока мы не начнем грести слаженно, будем крутиться на месте. Ах да, в лодке пробоина!

— Я не могу позволить своим людям так рисковать! — рычит Бай, надвигаясь на меня грозовой тучей.

— Зато можете позволить им жить в нищите и питаться объедками, — я стойко держусь, как ивовый прутик против урагана. — Вас много, и деньги скоро кончатся. Вы и половины задуманного не сделаете, если мы не наведем тут порядок.

— Я готов вернуть людей, но только когда на свалке станет безопасно. Вы говорите, нас много. Да. Но для меня важен каждый человек, никто больше не должен пострадать.

— Я вас поняла, — киваю. — Я придумаю, как сделать работу безопаснее. Мы найдем способ определять магически заряженные артефакты.

И тут со стороны навеса раздается слабый голос:

— Я знаю, кто может помочь…

Мы оба с удивлением смотрим на Долорес, которая приподнялась на локтях и смотрит на нас с надеждой.

— Не шути со мной, — угрожающе произносит Бай.

— Я знаю, кто может определять опасные артефакты, — твердо повторяет Долорес, в ее глазах вспыхивает упрямство.

— Если ты лжешь… — сжимает кулак Бай.

— Давайте дадим девочке сказать, Бай, — настойчиво говорю я.

— В городе живет нищий артефактор Фармо, — начинает Долорес. — Я его встретила на свалке, когда он пытался вынести разбитое зеркало связи. Мы разговорились. Фармо рассказал, что много лет назад поссорился с главой своей гильдии, и его за это изгнали. Растеряв всех клиентов, Фармо совсем опустился. Я ему помогла вынести зеркало, а он в благодарность дал мне амфору духов, в которую сегодня Фламберг заточил злые ветра.

— Ну и компания подбирается, — хмыкнул Бай, — черная вдова, беженцы, целитель-неудачник и нищий артефактор.

— Я просто предлагаю выход… — девушка устало падает на матрас. Бедняжка потратила на разговор слишком много сил.

— Спасибо, Долорес. Это реальная возможность, — благодарю я и разворачиваюсь, чтобы покинуть лагерь.

— Вы куда? — доносится в спину голос Бая.

— Решать проблемы! — бросаю в ответ и иду в свой домик.

Там я привожу себя в порядок. Снимаю испорченное и откладываю в сторону. Потом приведу в порядок. Надеваю изумрудно-зеленое платье, которое подарил незадолго до свадьбы Процион. Оно совсем непрактичное, но другого нет.

На выходе меня уже поджидает Бай. Вид у него свирепый.

— Это что? — кошусь на дубинку в его могучих кулачищах.

— Я не отпущу вас одну в этот город, — качает головой Бай. — В отличие от вас, я успел хорошо познакомиться с жителями Грюннендрахта. И знакомство, скажу я вам, не из приятных. Приличных людей единицы. И те драконы. Вернее, дракон.

Мы пускаемся в путь. Вид у нас как у героев какой-нибудь сказки. Девушка в дорогом зеленом платье и идущий рядом с ней бандитского вида охранник.

— То есть вечно недовольный Фламберг, по вашему, — приличный? — спрашиваю я у Бая.

— Мы живы только благодаря ему, госпожа Ракун, — роняет тот. — Ему приходится руководить городом, в котором правят главы гильдий, мечтающие закопать другу друга на, простите, свалке. Тут хочешь не хочешь сделаешься сердитым.

— То есть взрослого мужика, который, кажется, не умеет говорить без угроз, вы оправдываете. А девочку, которая едва-едва вошла в силу, — нет… Может, у нее тогда еще не было нужных навыков, чтобы спасти детей…

— Может, — кивает Бай, но лицо его делается каменным. — Я это понимаю. Но видите ли... Это были мои дочери.

От его слов становится жутко. Я видела, как погибает мой друг. Но я и близко не представляю, каково это — видеть, как умирают твои дети.

— Мне жаль… — тихо произношу я.

Бай кивает.

Дальше разговор не клеится.

Нас пропускают через городские ворота. Стражники на входе смеряют нас презрительными взглядами, но молчат. В отличие от встречных жителей.

— Убийца… — сурово шепчет проходящая мимо старушка.

— Отравительница… — цедит старичок.

— Закрой свою грязную свалку! — откровенно зло кричит бедно одетая женщина.

Теплый прием, однако. Чувствую, как медленно закипаю. Язвительные слова так и вертятся на языке. Но идущий впереди и показывающий дорогу Бай шепчет:

— Не надо, госпожа. Не давайте им повода напасть.

Он прорезает толпу прохожих, словно ледокол. Двигается невозмутимо, поигрывает мышцами и как бы невзначай покачивает дубинкой. Выработал привычку за долгие годы.

Я беру пример с него. Мы проходим сквозь толпу и сворачиваем с широкой улицы в кривой пустынный переулок. Идем медленно. Не покидает ощущение, будто за мной следят. Осматриваюсь, и никого не вижу.

Бай ныряет между стоящими рядом домами. Оказываемся в закрытом дворике, посреди которого растет дерево. Рядом с деревом лежит большая бочка. Из нее доносится храп.

Бай стучит по бочке дубиной.

— Господин Фармо! — произносит требовательно. — С вами пришли поговорить. Есть предложение!