Магическая свалка для попаданки

21. Кадмон

Я с непониманием смотрю в глаза отца, стакан с виски застыл на полпути к моему лицу. Отец шутит? У меня появилась возможность как-то изменить жизнь города. Такого давно никто из Фламбергов не делал! А он мне сейчас говорит, что нельзя…

— Почему? — в моем голосе растерянность. Больше ни одно живое существо в Эльдратори не может увидеть меня растерянным, только он — тот, кому я безоговорочно доверяю.

Отец делается мрачнее тучи, он откидывается на спинку кресла и начинает рассказывать:

— Давно-давно, когда я еще не был знаком с твоей матерью и был очередным губернатором Грюннендрахта, у меня тут появился друг. Он был совсем не таким, как мое окружение… Легкий, веселый, болтливый, он мог скрасить самые мрачные дни. Он красиво пел и умел забавлять публику. Он писал прекрасные поэмы, и их ставили на площади. Он был мечтатель и идеалист.

— Это случайно не Эльдрин? — тихо спрашиваю я.

— Случайно он, — вздыхает отец.

А я в толк не возьму. Какое отношение легендарный бард, который пропал почти век назад, имеет к нашему разговору? Но я слушаю. Мой отец никогда ничего просто так не говорит.

— Всё у Эльдрина было хорошо, — продолжает отец, — пока он не захотел создать гильдию артистов. В принципе, народ был не против. Это позволило бы построить постоянный театр, создать труппу, приглашать актеров на праздники… Но ты же помнишь, что глава гильдии имеет право на место в городском совете?

Я киваю. Ощущаю легкий озноб, потому что в таком ключе история Эльдрина приобретает страшные черты.

— Запомни, сын, никто никогда не поделится с тобой даже крохотным кусочком власти… — в голосе отца затаенная боль. — На Эльдрина и его семью начались покушения. Дошло до того, что я поселил его с женой и ребенком в этом доме и приставил к ним охрану. Я приказывал, просил, умолял его отказаться от мысли создать гильдию. Но поэты… Они такие оторванные от мира… Короче, закончилось всё тем, что двоюродная сестра его жены выманила ту с племянником к себе…

Я улавливаю, как в голосе отца проявляются злые ноты.

— Там их взяли в заложники и пообещали вернуть, если Эльдрин покинет мой дом и придет один, без охраны, на встречу. В тот момент меня не было в Грюннендрахте, и я не мог его остановить. О том, что происходило, я услышал потом от наших слуг. Когда было уже поздно… Ты догадываешься, чем всё закончилось?

— Я знаю, что Эльдрин пропал. По слухам, отправился в страну фей к их королеве на праздник и остался там навсегда…

— Страна фей… — рычит отец. — Я нашел их… Всех троих, даже маленького сына… В снежных горах привязанными к скале. Эльдрина заставили смотреть, как замерзают насмерть его ребенок и жена…

Отец залпом выпивает стакан виски и поворачивается ко мне.

— Эта история научила меня двум вещам, Кадмон. Во-первых, не привязываться. А если привязался — беречь. Как я берегу все эти годы твою маму и вас, пока вы не станете взрослыми. Во-вторых, действовать хитро, незаметно, по-змеиному. Ты же не думаешь, что я оставил убийц Эльдрина безнаказанными?

Его глаза вспыхивают кровожадными огоньками. Таким я отца прежде не видел Он казался мне всегда примером спокойствия, мудрости и справедливости.

— Я научился плести интриги, делать вид, что играю по чужим правилам, а на самом деле втихую переписывать их… И через несколько лет все, кто был причастен к убийству моего друга, постепенно оказались уничтожены. Именно эта потеря научила меня ходить по тонкому льду политики и сделала тем, кто я есть.

Я молчу. Мне совсем не хочется, чтобы смелого Бая, диковатого Фармо, трепетную Долорес и, конечно же, ее — Кати Ракун постигла подобная участь. В мое драконье сердце, не знавшее ранее привязанностей, начинает проникать холод…

— Если твоя девочка не остановится, — тихо, медленно, чеканя каждое слово, произносит отец, — ее не спасет ничто. Ни жалкая кучка преданных ей людишек, ни ты. Мы ничто по сравнению с тем, как все тут повязаны между собой кровью и деньгами. Это и есть суть Грюннендрахта. Тут ничего не изменить.

Утром отец возвращается в столицу. Он оставляет мне папку с документами о Кати Ракун, которые собирал по моей просьбе. Я провожаю его до площади перед ратушей.

Мы идем по улице. Нас сверху нещадно поливает дождь, только нам, драконам, это не страшно. Отец одобрительно кивает, обратив внимание на изменения в городе. На отсутствие привычного хлюпанья и чавканья под копытами лошадей, на чистые подолы горожанок.

За пару минут до того, как начать перевоплощаться в дракона, он кладет мне руки на плечи, обнимает и тихо произносит на ухо:

— Чуть не забыл, твоя Кати писала в столицу Верховому Служителю. Я не знаю, о чем. У меня нет входа в храм. Но там все засуетились. Верховного пока нет, он в отъезде и вернется через месяц. Может быть, девочка нашла что-то опасное или важное на своей свалке. И пусть лучше это что-то побудет у нее, чем у кого-то из совета. Присмотри за ней…

Вскоре величественный черный дракон взмывает над городом и летит в сторону Драконариса.

А я иду в ратушу, сажусь в кабинете за стол и погружаюсь в мрачные мысли. Выходит, нельзя позволять Кати регистрировать гильдию? Для ее же собственной безопасности? Но как ей об этом сказать?

Ладно, что-нибудь придумаю… В конце концов, мы ж люди взрослые…