Магическая свалка для попаданки

25

Замираю и удивлённо смотрю в насмешливые черные глаза с искорками. Я в Эльдратории уже три года, и за это время драконов видела лишь над головой. Как и большая часть жителей страны.

Потому что ни один нормальный дракон не позволит абы кому сесть себе на шею и свесить ножки. Это очень-очень личное, как, например, доверить кому-то свои детские стихи.

Но не просто же так он спрашивает? От догадки, что интерес совсем не праздный, по спине ползет предвкушение. Ощущаю себя восьмиклассницей на школьной дискотеке, к которой вдруг направился самый шикарный мальчик школы — и ты стоишь, как дурочка, не веря своей удаче и одновременно сомневаясь в ней.

Качаю головой:

— Нет, господин губернатор… — голос сбивается.

Фламберг не выпускает меня из плена черных с золотыми огоньками глаз. Наклоняется ближе, почему-то шепчет.

— Составите компанию?

Вот оно… Не показалось… Щеки начинают отчаянно гореть.

Мне хочется по-девичьи взвизгнуть и вскричать: “Да! Конечно!” Но оседлать дракона — это не то же самое, что согласиться на поездку на крутом спорткаре мальчика-мажора. Дракон — не тачка, а звериная сущность, второе я, жестокое и ласковое, преданное и яростное.

Я молчу, не зная, что сказать… Полететь хочется до безумия. И какой-то частичкой души я ощущаю — это будет правильно, это новый шаг к пониманию друг друга.

— Молодец, девуля… — скрипучий голос Фармо разбивает волшебство момента. — Правильно сомневаешься… А то летают тут всякие, на наших барышень заглядываются…

Мы с Фламбергом отшатываемся друг от друга и одновременно поворачиваемся к деду. Тот стоит в десятке метров от нас, ветер треплет его прическу-одуванчик, борода сердито дрожит. Он прищурил один глаз, руки в карманах. Покачивается, перекатываясь с пятки на носок.

— Ты по что тут речи свои соблазнительные льёшь, ящер коварный? — Фармо делает шаг в нашу сторону, вынимает сухую руку и грозит Фламбебргу кулаком. — По что мозги розовые девичьи морочишь? Думаешь, помог — и всё, твоя голубка, коршун проклятый? А то что девуля из-за тебя две недели, словно тень бестелесная, мается…

Мне и смешно, и неудобно. Жар перекидывается с щек на всё лицо, разливается по шее. Надо бы, наверное, возразить что-то… Но губы не слушаются, кривятся от сдерживаемого смеха. Воинственный вид Фармо и его искреннее желание заступиться за меня трогательно милы и одновременно забавны.

Вдруг Фламберг наклоняется к самому уху и тихо роняет заговорщицким тоном:

— Бежим…

И мы, будто два нашкодивших школьника, срываемся с места и, взявшись за руки, несемся прочь. В сторону свалки. Останавливаемся за первой же горой мусора и хохочем в голос. Из меня со смехом выходит всё напряжение, усталость и страх этого дня. Растворяются в мокром воздухе.

Впервые слышу искренний смех Фламберга. Низкий, рокочущий, словно прибой. Обволакивающий и обаятельный до невозможности.

Когда мы наконец перестаем смеяться непонятно над чем, он распрямляет плечи, и кажется, что он стал еще шире, еще больше. Он подает руку и с простой улыбкой предлагает:

— Полетели?

И меня больше ничто не удерживает… Я киваю.

Вскоре огромный черный зверь мощными взмахами крыльев поднимает меня высоко над свалкой, над городом, а затем к самым облакам.

Я удобно уселась между его лопаток, тут словно специальное углубление похожее на седло. Обхватываю руками его шею и крепко держусь.

Дракон теплый, его жара хватает на нас двоих. Мне хорошо и без любимого зеленого плаща, за которым я хотела забежать домой. Но плащ совсем не нужен. Да что плащ! От обсидиановой чешуи, которая вопреки ожиданиям совсем не жесткая, исходит такое тепло, что я смогла бы кататься верхом на драконе в бикини даже зимой.

Невольно представляю себе это зрелище и смущенно хихикаю.

Но я очень быстро забываю все глупые фантазии, потому что вид вокруг потрясающий. Провинция как на ладони. Река внизу извивается тусклой серой лентой. Такой же серый город обнимает ее часть, словно кольцо. Зато моя свалка — яркое и заметное пятно. Похожа на красочный фантик.

Мы влетаем в облака, вываливаемся из них к скалам, проносимся над залитыми лугами, делаем резкие развороты, мертвые петли. Черный дракон резвится в воздухе, словно огромный кот. Сердце наполняется чистой радостью и ни капельки не страшно. Словно на аттракционах, но в обнимку с любимым плюшевым мишкой.

Однако всему приходит конец. И вот дракон целенаправленно несется к Грюннендрахту и садится на площади перед ратушей. Подставляет хвост мне под ноги, помогает спуститься и не разбиться. Я встаю ногами на брусчатку и отхожу на несколько шагов. Вскоре Фламберг подходит ко мне в человеческом обличии.

— Зачем мы тут? — удивленно спрашиваю у него.

— Если пройдетесь со мной до моего особняка, увидите, — губернатор протягивает мне руку.

Я без раздумий принимаю предложение.

До особняка Фламбергов не так уж и далеко, словно он специально выстроен поближе к ратуше. Но даже такого короткого пути мне хватает, чтобы отметить запущенность города.

Уже почти ночь. Улицы тёмные, люмосферы светят через одну и даже реже, мусор катается под ногами, пыльно, грязно и душно. Нигде ни деревца, ни клумбы. Моя свалка и то ухоженнее выглядит.

— Если у вас будут идеи по благоустройству, я охотно выслушаю, — вдруг произносит Фламберг и останавливается. — Мы пришли.

Мы у крыльца трехэтажного особняка. Фламберг помогает мне подняться и открывает массивную входную дверь с изящным орнаментом на полотне.

— Должен вас предупредить, Кати: то, что вы узнаете, может как вселить в вас надежду, так и отобрать ее. Поэтому уточню. Вы всё еще хотите организовать гильдию?

Черные глаза с золотыми искрами заглядывают прямо в душу. И я понимаю, что, если соглашусь, прежней из особняка не выйду.