Магическая свалка для попаданки

26

Я задерживаюсь лишь на мгновение, а потом уверенно делаю шаг в проем, прямо в темноту. Фламберг заходит следом и тихо закрывает дверь. Затем щелкает пальцами, и вдруг все кругом озаряется светом люмосфер.

Я оказываюсь в холле с высоким потолком. Передо мной лестница, справа и слева — двери в комнаты. Убранство выдает утонченный вкус владельцев. Цвета сдержанные, приглушённые, картины и текстиль изысканные, узоры на обоях ненавязчивые. До середины человеческого роста стены обшиты деревянными панелями. Всё кругом напоминает интерьер английских усадеб из журналов по дизайну.

Фламберг берет меня за руку и мягко влечет в правую дверь. По коже разливается приятное тепло.

Это гостиная. На меня смотрят фамильные портреты, во всех явно прослеживаются яркие семейные черты. Самой характерной из них является лёгкое насмешливое выражение лица. И черные глаза с золотыми искрами.

У одной из стен массивный стеллаж, все полки которого до самого потолка забиты книгами. Шторы задернуты. На них лишь просвечивают световые квадраты от раскроенных в клетку окон.

Камин растоплен, перед ним два ушастых кресла, между которыми — небольшой столик.

— Подождите тут, Кати, — просит Фламберг, указывая мне на кресло справа. — Я кое-что принесу.

С этими словами он покидает гостиную.

Я с наслаждением проваливаюсь в объятия кресла. Весь мой комфорт закончился в день свадьбы в Драконарисе. Я и не представляла, насколько соскучилась по простым радостям и удобствам.

Слышу за спиной шаги, выглядываю из-за спинки и вижу почтенного седовласого старика в ливрее. Он торжественно несёт поднос, уставленный закусками.

Подходит, водружает его на столик, отступает кланяясь:

— Приветствую вас, госпожа. Если что-либо понадобится, я к вашим услугам.

— Спасибо, Бран! — слышу от двери голос Фламберга. — Можешь отдыхать, дальше я сам.

Бран склоняет голову перед проходящим мимо него господином и покидает помещение. Фламберг держит в руках папку с документами.

— Угощайтесь, Кати, — говорит галантно, подойдя и усаживаясь во второе кресло, гасит все люмосферы, кроме одной прямо над нами.

А затем он раскрывает папку и начинает объяснять.

Он все же нашел закон о гильдиях! В течение последующего часа он подробно рассказывает, что и как надо сделать для регистрации. Он передает мне бумаги, знакомя с написанным. Порой наши руки случайно касаются друг друга. И тогда словно слабые электроразряды пробегают по коже, вздыбливая волоски и учащая дыхание.

Сколько же всего придется сделать! Как он и предсказывал, надежда то вспыхивает яркой звездой, то гаснет, словно под ударом шквалистого ветра.

В гостиной темно. Горят лишь камин, лижущий тёплыми всполохами наши лица, да неяркая люмосфера, создающая интимный свет. Фламберг говорит тихо, рассудительно. Его спокойный голос обволакивает и завораживает. Даже когда он говорит неприятные вещи.

— Вам придется найти подход к каждой гильдии, Кати, — качает головой губернатор. — Но даже это не гарантирует, что вы получите желаемое.

— Почему? — удивляюсь я.

Фламберг громко выдыхает. Кладет папку на колени, смотрит в языки пламени в камине и молчит некоторое время.

— Вы когда-нибудь слышали о барде Эльдрине? — наконец произносит он и поднимает на меня внимательные глаза, в котором пляшат золотые искорки.

Слышала ли я об Эльдрине? Да это же любимый поэт Проциона. Искренний незамысловатый слог, простые, но нетривиальные рифмы и напевность его стихов покорили и меня. Конечно, я знаю, кто такой Эльдрин.

Но Фламберг рассказывает мне неизвестную часть истории знаменитого барда.

Он сам переживает то, о чем говорит. Будто сам нашел друга и его семью в снегах. В спокойном голосе затаенная боль.

Когда он замолкает, я сижу, ошарашенная жуткими подробностями. Сердце сжимается от жалости. В глазах жгутся слёзы. Я подношу руку к лицу, чтобы стереть внезапную солёную дорожку. Поднимаю глаза на мрачного Фламберга.

— Из-за этого вы мне тогда сказали, что не нашли закон и не советуете искать его мне.

— Да, — просто отвечает он, не отводя взгляда. — Я хотел вас уберечь. Это не оправдывает тех мерзких слов, которые я вам наговорил. Но мне жутко делается, как представлю, что с вами могут сотворить подобное…

— П-п-почему? — зачем-то спрашиваю я, по телу пробегает лёгкая дрожь.

Фламберг поднимается из кресла и подходит ко мне. Потом наклоняется, опираясь одной рукой в спинку кресла и заглядывая в глаза. Улыбка трогает его губы:

— Не знаю, Кати. Но сегодня, когда я увидел тебя в окружении толпы, я не на шутку испугался. Мне казалось, что сердце у меня разорвется от страха за тебя. А в груди бушевал черный гнев на жителей. Ты не представляешь, каких усилий мне стоило не сжечь всех в тот же миг.

Он протягивает руку и невесомо касается моей щеки. Я вздрагиваю, сердце ускоряется. Чувствую, что лицо постепенно заливает лава. Надеюсь, что в красных сполохах камина это не так заметно.

— Я не буду мешать тебе, — продолжает шепотом Фламберг. — Наоборот, буду делать всё в моих силах, чтобы твоя затея удалась. Она на пользу городу, пусть это пока и не видно. Но я себя не прощу, если что-то с тобой случится. Поэтому… — он снова делает паузу и наклоняется еще ближе. — Оставайся здесь, со мной. Тут я точно смогу тебя защитить.

Его губы в саниметрах от моего лица, горячее дыхание обжигает и без того распаленные щеки и плавит мою уверенность.

Его предложение, словно эхо, отражается в смятенном мозгу, заставляя кровь кипеть.