Магическая свалка для попаданки

27

Я молчу, пытаясь осознать происходящее. Мягкое кресло, вкусная еда, камин, теплая вода и большая удобная кровать… Это всё точно поможет мне сосредоточиться на деле, отдаться ему целиком…

Или нет?

Я моргаю, заставляю себя глубоко вдохнуть и посмотреть Фламбергу в глаза. С трудом давлю слезы, которые вот-вот хлынут рекой.

С сожалением качаю головой:

— Нет, господин Фламберг…

— Кадмон, — поправляет он с легкой улыбкой.

— Кадмон, — как же приятно это имя перекатывается на языке, — я благодарна за предложение, но… Кем я буду после этого? Мне ведь больше никто не поверит. Я получу комфорт, безопасность, но всё остальное — доверие беженцев, отношение ко мне жителей города — всё будет уничтожено.

Кажется, я сейчас разрушаю что-то важное. Мне страшно обидеть Кадмона, который так откровенен со мной. Как он отреагирует на отказ?

— Я понимаю, — он не перестает улыбаться. — Ты права. Тогда тебе пора возвращаться… Иначе твое отсутствие могут расценить не совсем правильно.

Он отстраняется, а кожа в том месте, где его ладонь невесомо касалась моей щеки, не просто горит, а пылает.

Через двадцать минут мы с ним стоим возле моего домика и держимся за руки. В домике тихо и свет не горит, значит, Фармо снова в лаборатории. А Долорес? Наверное, задержалась в деревне. Бай часто в последнее время просит ее о помощи. Кажется, он перестал ее винить в гибели дочек и проникся доверием.

Кадмон доводит меня до двери, несет корзину с едой, которую собрал Бран.

— Раз ты отказалась оставаться у меня, позволишь сделать тебе подарок? Так я буду немного спокойнее, — предлагает Кадмон перед тем, как уйти.

— Конечно, — смущенно соглашаюсь я.

— Принеси свой зеленый плащ, — он протягивает руку.

Я выполняю. Пока я раскладываю припасы в кухне, Кадмон колдует над моим плащом. Когда я беру свою вещь в руки, на первый взгляд, ничего не изменилось. Но пальцы ощущают едва уловимое покалывание, словно под ними натянуты тончайшие энергетические линии. Фламберг выглядит уставшим.

— Я зачаровал плащ от огня и холодного оружия, — поясняет он. — Старайся надевать его, когда отправляешься в город. И просто так. Мало ли… Хорошего вечера, Кати. Береги себя, — Кадмон собирается уйти, но я касаюсь его руки.

— Погоди! — прошу я.

Фламберг останавливается и смотрит на меня. В глазах знакомые теплые искры.

— Спасибо… — выдыхаю я.

Он улыбается, выходит за дверь и растворяется в ночи.

***

Пора бы готовиться ко сну. Завтра, как обычно, множество дел. Но я не могу успокоиться. Беседа с Кадмоном не выходит из головы. Почему-то меня волнует вовсе не то, что он говорил о гильдиях. Меня до дрожи волнуют его взгляд, нежные касания, улыбка.

Я трижды перепроверяю сейф и прячу ключи в карман. Потом обхожу домишко, проверяя, всё ли на месте. Но мандраж не проходит.

Я набрасываю зачарованный Фламбергом плащ и кручусь в нем перед разбитым зеркалом. Мне чудится, что по поверхности ткани проскальзывают крохотные голубоватые искры. Но главное, плащ пахнет Кадмоном, и я не могу надышаться этим едва уловимым ароматом.

И конечно же, в голове крутятся сомнения. Правильно ли я поступила, что отказалась остаться под его защитой? Сейчас спала бы на мягкой кровати, а утром смотрела бы в окно на городскую ратушу, а не на горы мусора. А еще увидела бы с утра знакомую усмешку и искры в глазах.

Лёгкая печаль трогает сердце.

Но я не позволяю ей пустить корни. Если бы я выбрала комфорт, то обесценила бы всё, чего мы добились на свалке. И смотрели бы на меня лишь как на… протеже могущественного дракона.

Так что всё правильно я сделала! Нечего и думать…

В дверь стучат. Наверное, вернулась Лола или Фармо. А может, Кадмон что-то забыл? Последняя мысль заставляет поспешить.

Открываю, но никого не вижу. Выхожу из дома, делаю пару шагов вперед. Стою и прислушиваюсь к звукам. Тихо. Дождя наконец-то нет, тучи к ночи рассосались. Лунный свет заливает свалку, выделяя каждую неровность и превращая помойку в мистический пейзаж.

Внезапно за спиной раздается шорох. Я дергаюсь, чтобы повернуться, но не успеваю — на голову обрушивается что-то тяжелое. На тело наваливается внезапная неподъемная тяжесть. Желание закрыть глаза становится неодолимым. Наступает темнота.

Прихожу в себя от удара всем телом о твердую поверхность. Кажется, я упала… Шарю по сторонам руками, пытаясь понять, где я. Кругом темно, ничего не видно.

Руки вязнут в чем-то склизком, вонючем. Я пытаюсь подняться. Ноги разъезжаются. Голова раскалывается, в животе поднимается тошнота. Слабость не дает выпрямиться.

Запрокидываю голову и вижу высоко-высоко тонкую полоску ночного неба, словно я в коробке, и кто-то не до конца закрыл крышку.

Кажется, я упала в яму. Но все наши ямы накрыты, как раз чтобы никто не свалился.

А значит…

Шестеренки в голове крутятся неохотно. От мыслей больно. Мутит так, что хочется лечь и свернуться калачиком. Но я наконец вспоминаю, что было перед наступлением тьмы…

И ужас сжимает сердце, когда я понимаю, что произошло… Меня вырубили и сбросили в яму…

Мысли снова заволакивает туманом. Дышать становится трудно. Грудь разрывают боль и кашель, ужасающая слабость тянет вниз.

По спине сходит ледяная волна ужаса. Я тут же зажимаю рот и нос рукой, чтобы не дышать. Потому что у меня есть лишь одно объяснение: меня скинули в яму, где мы с Долорес тестировали зелья для ускорения перегнивания отходов. А это значит, вокруг меня — метан.

У меня остались доли секунды перед тем, как я снова потеряю сознание…