Магический архитектор. Дракон, дворец рухнет через семь дней

Пролог. Семь дней

Стрелка мерной рамки пошла не туда.

Я сняла палец с пусковой скобы прежде, чем она дошла до красной черты. Стеклянная капсула внутри прибора погасла, оставив на дне серый осадок. Под моими ботинками лежал мозаичный пол Коронационного зала: светлый известняк, черный гранит, медные линии несущего контура. По утвержденному плану импульс должен был уйти от центра к четырем опорам под галереями. Стрелка показала вверх и влево — к западной лестнице.

Такого направления в исправной сети быть не могло.

— Ник, никого не впускайте, — сказала я.

Мой помощник уже держал журнал раскрытым на нужной странице. Он поднял голову, посмотрел на прибор и побледнел.

— Репетиция через четверть часа.

— Теперь не через четверть.

Перед парадными дверями стояли два десятка служащих с коробками церемониальной посуды. За ними в коридоре переставляли складные кресла, спорили распорядители, звякали металлические части балдахина. Дворец готовился принять восемьсот гостей. Пока зал оставался почти пустым, его собственный вес распределялся по каменным опорам. Во время церемонии подъемный механизм соединял три локальных контура. Если моя рамка не ошиблась, часть нагрузки уходила в конструкцию, которой не существовало на плане.

Я вынула использованную капсулу щипцами и опустила в войлочное гнездо футляра.

— Повторный замер? — спросил Ник.

— Другой капсулой. Сначала освобождаем лестницу.

Он направился к дверям, но дорогу ему преградил высокий мужчина в темном форменном сюртуке. Я видела принца Рейнара Вальда на газетных портретах и однажды — издалека, на заседании городской комиссии. Вблизи сходство с покойным королем оказалось слабее, чем уверяли художники. У братьев был общий тяжелый подбородок, но Рейнар смотрел внимательнее и не тратил усилий на приветливость.

На его воротнике крепился серебряный знак дворцовой безопасности. Это объясняло право перекрыть мне выход. Не объясняло, зачем он им воспользовался.

— Госпожа Ресс, — произнес он. — У нас согласовано время до восьми сорока пяти.

— Согласованная ошибка остается ошибкой после восьми сорока пяти.

Ник остановился у него за плечом и выразительно посмотрел на меня. Обычно такой взгляд означал, что я разговариваю с человеком, который может лишить нашу Палату половины годового финансирования. Я и сама это понимала. Просто пол под ногами не становился надежнее от хороших манер.

— Что показал прибор? — спросил Рейнар.

— Неверное направление передачи. Мне нужно очистить западную лестницу и повторить измерение.

— Насколько неверное?

Я указала на медную линию, которая выходила из центрального узла и исчезала под мозаикой.

— По проекту импульс должен пройти вниз, к опоре под северной галереей. Он ушел к верхней площадке западной лестницы и вернулся с задержкой. Либо перепутана маркировка плана, либо сеть изменена. Оба варианта требуют закрытия участка.

Рейнар перевел взгляд на лестницу. По ней спускались музыканты; двое несли большой барабан и закрывали себе ступени. Наверху рабочий крепил к перилам гирлянду из металлических листьев.

— Сколько займет повторная проверка?

— Сам замер — минуту. Подготовка — столько, сколько потребуется, чтобы убрать людей.

— Саймон, очистить лестницу и зал, — сказал он, даже не повысив голоса.

Капитан охраны у двери отдал распоряжения. Музыканты заспорили, распорядитель церемонии потребовал письменное основание, кто-то попытался пронести кресла мимо Ника. Рейнар не вмешивался в подробности. Он встал рядом со мной так, чтобы видеть и шкалу, и лестницу.

Я ожидала давления. Вместо этого получила исполненный приказ и свидетеля, который понимал цену задержки лучше всех присутствующих.

Когда последний музыкант сошел на пол, я пересчитала людей. На верхней площадке остался рабочий с гирляндой.

— Его тоже, — сказала я.

— Крепление почти готово, — возразил распорядитель. — Он не мешает измерению.

— Мне мешает его вес.

Распорядитель открыл рот, но Рейнар уже поднял руку.

— Оставьте работу. Спускайтесь.

Рабочий убрал клещи в поясную сумку и пошел вниз. На середине пролета его окликнули. Он обернулся, едва не зацепившись сумкой за перила, выругался и продолжил спуск.

Только после этого я достала новую капсулу. Проверила номер партии, целость стекла и цвет порошка. Ник записал данные. Я вставила капсулу в гнездо рамки, повернула запор и поставила медные контакты на контрольные точки пола.

— Зачем новая? — спросил Рейнар.

— Чтобы исключить дефект первой. Каждый импульс кратко добавляет сети нагрузку. Третьего замера без подпорок не будет.

— А второй безопасен?

Хороший вопрос. Не успокаивающий, а полезный.

— При пустом зале — да, если прекращу его до красной черты.

Я опустила пусковую скобу.

Внутри капсулы вспыхнула тонкая белая нить. Стрелка дрогнула у нуля, пошла вправо, как и требовал план, затем остановилась. На одно деление. На второе. Вернулась к середине и резко отклонилась влево.

К западной лестнице.

Я считала удары маятника на рамке. Между уходом импульса и возвратом прошло чуть больше двух секунд. В обычном контуре такого быть не могло: замкнутая сеть распределяла давление плавно, без обратного толчка. Здесь что-то принимало пробу, задерживало ее и возвращало по соседнему каналу.

На лестнице хрустнул камень.

— Всем за двери! — крикнула я и отпустила скобу.

Люди двинулись не сразу. Первые услышали меня, дальние увидели движение и решили, что репетицию просто перенесли. Рейнар шагнул к центру зала.

— Немедленно выйти во внутреннюю галерею. Не бежать. Западный проход не использовать.

Его голос дошел до дверей без крика. Охрана развернула поток. Ник захлопнул футляр с капсулами и подхватил журнал. Я подняла рамку, стараясь не задеть контакты, и пошла следом.

С верхней площадки посыпалась известковая крошка. Сначала немного, будто раствор выдавило из одного шва. Потом каменная плита под перилами опустилась на ширину пальца.