Магический фактор. Игра королей

Пролог. Ошибочно

Анориэль

Всё началось с ошибки.

Один человек двадцать первого декабря начертил неверный символ в пентаграмме на каменной стене. И вот уже жизнь нескольких людей разделена на «до» и «после».

Впрочем, ошибки не так страшны, как предсказания человека, который никогда не ошибается.

Эндрю не любили многие. Как правило предсказания двадцатилетнего провидца сбывались. Не всегда так как предполагалось, но сбывались – это знал каждый, кому хоть раз гадал ирландец. Он мог сказать: «Вы потеряете ценного человека» имя в виду купюру с изображением короля. Он мог пообещать, что скоро вы увидите дальнего родственника, но забыть упомянуть о похоронах.

Сейчас рыжеволосый парень с косичкой в черной длинной футболке с изображением группы The Misfits лежал на диване в зале антикафе, которое временно больше походило на цыганский лофт, и монотонно перемешивал колоду Таро в руках, доставая по очереди карты из-под низа. Колода была старая, потасканная, авторская, хотя и на базе Райдера-Уэйта.

Например, на тринадцатом, старшем аркане, «Смерть», который парень вертел в руках, был изображен оперирующий врач, а перед ним висело человеческое сердце.

– Слушай, Анориэль, а ты в курсе, что в канун Йоля ты повторишь судьбу своего дяди?

Сидевший под диваном прямо на полу парень с длинными пшеничного цвета вьющимися волосами, в ярко-лаймовом костюме-тройке и круглых солнцезащитных очках, резко позеленел под цвет одежды и закашлялся, подавившись куском пиццы.

– В каком смысле? – выпалил Анор, повернув голову, но встретился с насмешливым выражением лица Эндрю. Он достал уже следующую карту – туз кубков с изображением красивого серебряного бокала с водой, переливающийся через края.

Наверное, Эндрю шутил. Глупо вот так, внезапно, кому-то говорить: «Ты умрёшь двадцать первого декабря, баста». Эндрю только что держал в руке другую карту – «Смерть», точно «Смерть». Он так упорно вертел её в руках, словно хотел сказать: «Вот она, судьба, будущее, конец».

– Не могу сказать. – Предсказатель показал язык, положил карту наверх и потянулся за следующей, но уже из середины, – Одно пророчество – одно предложение. Но тебе выпал старший аркан. Обычно он означает не шепот судьбы, крик.

Все творческие люди немного странноватые, дядя тоже был таким. Хотя почему «был»? Есть. Не стоило хоронить человека раньше положенного и думать о нём в прошедшем времени.

Анор пожал плечами, стараясь показать, что на самом деле ему безразлично. Кто в современном мире верит предсказаниям тарологов? Конечно, Эндрю – не просто таролог, но предсказать кому-то смерть. Это нормально вообще?

– Но ты смиришься с предначертанным, когда полюбишь достижимый идеал, – добавил внезапно предсказатель, показывая следующую карту: «Звезда» – девушка в белом тянулась к свету в окне дома, а над ней была нарисована яркая серебряная звездочка, которая освещала путь.

Анор расхохотался. Что за бред? То есть, по мнению, Эндрю, он за два месяца влюбится в идеал, а потом умрёт? Глупая и совсем не смешная страшилка на Хэллоуин, по случаю которого он и собрал вечеринку. Парень отмахнулся. Идеалов не существовало. Любовь не входила в его планы и была бы ненужной, неправильной тратой времени, потому что есть дела поважнее. Всегда есть дела поважнее: развитие антикафе, спасение дяди. О себе можно было подумать когда-нибудь потом.

А некоторые ошибки совершаются так искусно, что впору заподозрить крайне странный, но детально продуманный заговор.

Поздняя ноябрьская ночь плавно перетекала в раннее декабрьское утро, но двое парней всё ещё сидели за барной стойкой.

– И все-таки ты один не справляешься. Твоё странное заведение будто не понимает понятия «Рождество»! – заметил брюнет с коротким ёжиком волос, щетиной и небольшой бородкой, облокотившись о стойку и подперев подбородок ладонью. Парень осмотрел украшенное антикафе с рождественскими декорациями – повод из-за которого Анор дернул его после работы.

Им до поздней ночи пришлось украшать фасад, витрину и комнату с барной стойкой и столиками кафе, потому что накануне попытка Анора с помощью уговоров или угроз объяснить заведению, что ему нужна красивая и пышная ёлка и гирлянды ни к чему не привела.

Казалось, что внутреннее убранство антикафе по настроению Анора могло стать чем угодно: роскошным отелем, цыганским лофтом, баром в постапокалипсис, кафешкой-забегаловкой из кинокомиксов. Но дух Рождества в него так и не удалось вдохнуть, даже ходя по комнате с планшетом, на котором были иллюстрации к «Рождественской песне» Диккенса. Их ритуал больше напоминал какое-то изгнание призраков, а не попытку привнести праздник. Не хватало только кадила и заклинаний на латыни.

Несколько попыток ходить туда-сюда, описывая техническое задание, не дали результата. Переговоры Курта тоже ни к чему не привели. Угрозы и показ удостоверения Организации по Магической Безопасности – тем более. Никакого праздника.

В конце концов, Курт был готов спалить от злости непослушное место, но Анор его вовремя остановил.

Уставшие, парни всё сделали своими силами, а теперь сидели и расслаблялись в стиле двух одиноких холостяков: Курт жаловался на жизнь, Анор морально поддерживал брата.

– Не обижай Виббли, просто не у всех с приходом зимы наступает ажиотаж по ёлке, Рождественской музыке и желанию срочно потратить половину годовой зарплаты на подарки. А ещё ты опять забыл снять маску. Без неё тебе лучше.