Магический офшор

Глава 5

По рассказам медведицы выходило, что посетили нашу нежданно попавшую пенсионерку мелкие жулики.

— На какой-то серьезный разбой у них выйти кишка тонка, — вещала Матрена про незваных гостей, одновременно отдавая дань конфетам из вытащенного Феофаном шоколадного ассорти, неведомо как оказавшегося в загашнике. — А тут новенькие. Да и Финист, видать, успел просветить, что возраст у вас немолодой и женщина вы, кажись, безобидная. Для таких храбрецов, как Соловейка с Бульдагой, самое то, да и Гентеру, как ему мнилось, на один зубок. Домового с вами в компании и конкурентов подсуетившихся никто из них не ждал. Больше не сунутся.

— Соловейка… Неужто сам Соловей-разбойник? — уточнила Варвара. Как-то не вязались подвиги того былинного персонажа и поведение этого трусоватого потомка монголо-татарских кровей.

Дружный хохот женщин стал ей ответом.

— Ой, насмешила, Егоровна. Да какой он разбойник? Соловей — потому что свистун и транжира. Деньги сквозь пальцы со свистом выходят, еще и в кости играть любит. Утащить может что-то, что плохо лежит, да припугнуть совсем безответных, пока никто не видит. Даже к вам с Бульдагой пришел.

Зойка к беседе не сильно прислушивалась. Девушка крутила на пальце розово-зеленую прядку и на что-то щурилась в окошко сквозь тюлевую кисею, колышущуюся от ветерка.

— А этот Бульдага кто?

Домовой уже успел напотчеваться сальцем и убрать большую часть припасов. Сейчас он сосредоточенно размышлял, на сколько им хватит подаренного и будет ли невежливым, если они не станут угощать всех заглянувших на огонек сельчан, пришедших с пустыми руками. Все же вопрос оплаты электричества сейчас стоял у хозяйственного кота на первом месте.

— Да просто гоблин. Старьевщик он. Скупает всякий хлам и отправляет своим. Гоблины из древних вещей научились магию тянуть. Чем старее предметы, тем больше годы их службы в магию перерабатываются. Главное, чтобы ими пользовались часто. Что там за тайна, даже Кощей у них не выпытал. Секрет племени. Тем и живут.

Пока Матрена объясняла, Стрекозицина ссадила с коленей придремавшего Горыныча в его гнездо из фуфаек и подошла к окну. Отодвинув занавеску, она высунулась в него почти по пояс.

Варвара как раз хотела спросить про Кощея, раз беседа зашла, да про прочие опасности. Матрена за чаем уже успела поведать ей про лес с болотом, про тролля под мостом да водяника в озере. Нечисть была не злобной, но с особенностями. Следовало к их владениям подходить с уважением и опаской, на рожон да нахрапом не лезть. А ежели с добром да подарками, то и на взаимную выгоду договор заключить можно.

Больше ничего выспросить бабуля не успела.

Стрекозицина обернулась. Глаза кикиморки сияли восторгом, она ткнула в окно пальцем и, обращаясь к медведице, выпалила:

— Это как же? Даже у меня не выходило. Даже в царевом саду такого не видывали.

Не понимая, что такого выдающегося углядела Зойка за окошком, выходящим в огород, Феофан упитанным пушистым мячиком заскочил на подоконник полюбопытствовать.

— Пф-ф... обычный огород, — прокомментировал он для встающих из-за стола заинтригованных женщин. — Картошка, морковка, кабачки вон есть. Огурцы, помидоры, клубника. Ничего интересного. Малина да смородина у забора. Цветочки цветут. Насос, что ли, у колодца понравился? Так на него электричество надо будет. И не продать, потому как подарок. Варваре-то его зять подарил, чтоб ворот колодезный не крутить, наполняя бочки для полива. Не думал, что нас с колодцем прямо закинет. Живем, Егоровна. И банька наша уцелела, с нами переехала, родимая.

— Ничего интересного? Цветочки цветут? — В голосе кикиморки зазвенела обида. — Да вы хоть понимаете, что у вас там растет? Это же просто чудо!

— Ты, девонька, не суетись и не голоси так. Цветочки мои понравились? — Варвара Егоровна, нацепив на нос очки, с любовью оглядела несколько клумбочек-рядков вдоль дорожки к упомянутому Феофаном колодцу. — Как не знать, коль сама сажала да ро́стила. Там вон фиалки смесь самосевка и лилии. Лилии пока не цветут даже, одни стебли торчат. Мальва еще у самого сруба колодезного на солнышке. Настурция, вон те рыженькие с круглыми листиками. Примула-многолетка отцвела, сидит кочками. Ну и пион бутоны набрал, вон даже один распускаться начал. Обычные цветы, хоть и красивые. У нас в деревне у всех почти такие были. В чем чудо-то?

— Ох ты ж, — охнула Топтыгина, тоже выглянув в окно. — Да у тебя, Егоровна, тут клад. У нас-то в палисадниках, почитай, и не садим, луга же кругом. Полно цветов полевых. А вот для городских... — Медведица многозначительно ухмыльнулась. — Охранять огородик твой надобно. Тот же Финист, к девке какой чтоб подольститься, такую вот диковину в клюве притащит враз. — Рука темноволосой Матрены ткнула в пышный куст усыпанного бутонами пиона. На самой макушке растения, как помпон, нарядно красовался нежный махровый бело-розовый цветок размером с грейпфрут. — Да и магия у тебя тут, чую, прямо расплескана лужицами, причем местами. Как и откуда — не пойму. Растения, что в ней очутились, совсем не простые. Куст с цветами чудными и вовсе весь светится.

— Пион то, — опять уточнила озадаченная бабуля, рассматривая цветок. — А у него корень еще лекарственный. Это у обычного. Хотя, может, и у такого, сортового, тоже. Надо бы почитать.

— Ну у этого-то точно. Вон как пышет волшбой. — Кикиморка прижимала к алеющим щечкам ладошки. — Возьмите меня в ученицы, Варвара Егоровна.

Девушка умоляюще посмотрела на растерявшуюся от такого нежданного богатства пенсионерку.

— Я что ни возьмусь у дома сажать, все гибнет. Только мох да слякоть разводятся, если магией. А без магии чахлое. — На глаза пестренькой кикиморки навернулись слезы. — Я на Земле праздники на природе организовывала. Свадьбы всякие, арки в цветах, шарики. А тут лес, болото, огород. Даже домик покрасить нормально не выходит. Краски дорогие да редкие. Украшают резьбой и белят, почти не рисуют. Тем более дар-то мне, как и дом, от двоюродной тетки прилетел. Вот уж не ждала кошмара такого.