Магический офшор

Глава 6

Покумекали ладком наши дамы, а потом решили разделиться. Матрена отросшими медвежьими когтями по подсказкам Егоровны наметила фронт копательных работ: канавки, ямы для посадок, место для водоемчика — и направилась скликать желающих помочь.

— По вечеру придут, как с работами управятся. Зоя-то многим помогала, так и ее в беде не бросят. Давно бы всем селом подмогнули, если бы знали как.

С такими словами, обернувшись прямо на глазах Варвары медведицей и виляя очень упитанным мохнатым бурым задом, Топтыгина удалилась, а Стрекозицина, приободрившись, повела бабулю по дорожке обратно, рассказывая о местных достопримечательностях и обычаях.

— Там вон у поворота, где в наше озеро речка впадает, мельница местная да кузня. Видите, лопасти за деревьями торчат? Два брата Валуновых живут с семьями. Микола кузнечит, все что хочешь из металла сотворит. Хоть гребень ажурный тончайшей работы для девицы, хоть мечи да палицы с копьями дружине царевой. И коня подкует, и соху наладит. Вон мне какую прелесть выковал. — Для наглядности Зойка продемонстрировала Егоровне широкий филигранный браслет на тонком девичьем запястье. Красиво соединенные квадратные звенья заключали в себе легко узнаваемое художественно выплетенное изображение озерных кувшинок из тончайшей бронзовой проволоки.

— И правда мастер, что уж тут, — согласилась Варвара, любуясь украшением. — Таких на Земле сейчас раз-два и обчелся. Все больше станки да машины, а здесь душа человеческая вкладывалась, не штамповка безликая. Хоть и не злато-серебро, а видно — непростая вещица.

— Вот да! А брат его Степан, тот мельник. Тоже мастер. Все с округи не в город, а к нему едут. Как хочешь намелет, даже, говорят, изо льна да орехов может. Жена его Аглая — пекариха-затейница. Хлеб-то самый обычный печет, каравашиком, а вот калачи всякие да булки как только не сплетает, как только не завьет! Торты вот только у нее не выходят. Я спрашивала. Говорит, ежели без дрожжей, так и тесто не тесто. Не принимают руки, а мне иногда так пироженки с кремом хочется.

Кикиморка аж облизнулась.

— Приходится в город топать за озеро, но там только одна кондитерская, и цены прямо сказочные. Как будто не из простых продуктов, а из заморских. За три года только пару раз и попробовала. Не по карману мне.

— Угу...

Наша пока не трудоустроенная пенсионерка слушала да на ус мотала. В голодные девяностые-то, дочку воспитывая, она что только из чего только не придумывала. И ириски да конфеты «коровка» сама варила, и сгущенку домашнюю делала, и хворост с «муравейниками» всякими, а уж торты на сковороде и подавно. Не бисквиты, конечно, классические, но ничем не хуже, особенно если больше взять неоткуда.

— Вот порешаем с банком да бумагами, продуктов раздобудем и напечем, — пообещала она девушке. — Нам задорого не надо, мы и сами не лыком шиты. Уж ежели совсем приспичит, так и «Шапку Гугуце» на скорую руку изобразим. Тортик очень простой, потому как блинный.

Так, за разговором и разглядыванием окрестностей, дошли они до приземистого, какого-то квадратного дома с широченным крыльцом, где ступенями служил толстенный брус. Дверь и вовсе оказалась великанская и двустворчатая, словно туда на телеге с конем заезжать кому-то требовалось.

Сельская управа, а это она и была, располагалась на небольшой деревенской площади, по периметру которой стояли дощатые лавки и лотки. Рядом с ними притулились телеги и крытые кибитки. Как объяснила Стрекозицина, это всё приезжие торговцы.

— Мимоходом заглянут, день поторгуют да и дальше едут. Прилавки в аренду сдаются, а деньги с нее на развитие села идут. Ох, сейчас зазывать начнут, надо быстрее на крыльцо бежать! — Подхватив под руку засмотревшуюся на вывешенные яркие платки старушку, Зойка торопливо потащила ее к управе.

Только не тут-то было. Скучающие торгаши вмиг оживились, и Егоровне почудилось, что она попала куда-то на птичий базар. Чаячий гомон, иначе эти зазывные речитативы и назвать сложно, жадно ощупывающие на предмет платежеспособности взгляды, а кто пошустрее, уже и дорогу попытался заступить, суя под нос бабуле пуховую, воздушную, как облако, шаль и вышитые яркие войлочные тапочки.

Зойка — откуда и силы в тростинке-девке взялись? — волочила Варвару как буксирчик.

Стоило им достичь первой ступеньки крыльца, и торгаши разочарованно отхлынули, словно волна, обратно к своим лавкам.

— Тут уже им нельзя. Кто сюда сунется с товаром за пришедшими по делу, так на год торговать в Подкузьминках запретят и дорогу закроют. В город тогда только в объезд, — объяснила поведение лавочников кикимора.

— Ох, девонька, а обратно-то как? Опять же налетят. — Не привыкшая к столь навязчивой торговле пенсионерка оглянулась на лавки и бродящих рядом с ними продавцов.

— Не-е, — хихикнула Зойка. — Обратно нас Мефодий Силыч выведет. Он на них так глянет, что носа не высунут из-за прилавка, если сами к ним не подойдем. Суровый он у нас, но справедливый.

Первое, что привело Варвару в шок, — это пол в странном доме. Едва они переступили порог, как ногами встали на утоптанную земляную тропу, вокруг которой, казалось, бугрились в изобилии корни какого-то огромного дерева.

Пока наша пенсионерка рассматривала диковинные переплетения, Стрекозицина уже вовсю щебетала кому-то, вываливая все местные новости. И про жуликов и богатырей, и про то, как ей Егоровна помочь обещала, и про торгашей, которые опять правила нарушают, и даже про Горыныча малолетнего и домового, в бабулином доме трудоустроенного.

— Ну что ж. Видать, добрая соседка нам будет. Оформим как полагается, — прогудело басовито от окошка.

Варвара подняла глаза на говорившего и обомлела. Из массивного деревянного кресла вставал настоящий великан. По полу прошуршало, и корни, как змеи, поползли к мужчине, свиваясь на ногах в плетеные лапти размером с корыто. Пытаясь разглядеть лицо сельского старосты где-то под потолком, наша старушка только что на спину не повалилась да зашарила привычно по карманам, ища очки.