Магистр и странница

Глава IX. Т’ха джиене

Амер Хант достал шакен из потайного кармана и убрал обратно. Корабль портить не следовало. Взгляд магистра переместился на бар.

В дверь постучали.

– Входите!

Элайя шагнула в салон и остановилась, прикрыв дверь.

– Проходи, Элайя. Тебе налить чего-нибудь? – он повернулся к бару.

– Нет, благодарю, магистр, – она подошла к дивану, но садиться не спешила. Он тоже остался стоять.

– Расскажи мне, что произошло в Хантарине, – Амер Хант отошёл к окну. – Со вторым избранным, как я понимаю, всё прошло по плану?

– Не совсем, он покинул Навью, но уехал недалеко, так что, мы вернулись почти вовремя.

– А что произошло с первым, это как-то связано с тем, что погиб Никей?

– Возможно, но всё было спокойно, – Элайя пожала плечами, – он меня встретил. Я села в карету, и мы поехали к порту. Через пару минут я услышала глухой удар и поняла, что лошадьми никто не управляет. Я выглянула и выпрыгнула из кареты. На улице лежало два тела, Никея и того, второго. Видимо, он напал на кучера.

— И всё?

— Да. Лицо второго было мне незнакомо, в его горле торчал нож. У Никея – ножевая рана в груди и сломана шея, вероятно, уже при падении. Больше рядом никого не было, и я ушла.

Магистр посмотрел на Элайю. Не нравился ему этот рассказ. Случайно ли она встала так, что светильник остался у неё за спиной? Он хорошо видел в полной темноте, но не против яркого света. Она это знала.

— Сядь.

Элайя опустилась на диван и взглянула на магистра.

– Ты сменила внешность, прежде чем ехать из дворца в порт?

– Да, конечно. Дважды. Пришлось даже задержаться.

– Убийца мог прийти только за тобой. Кому мог понадобиться кучер? Так как ты смогла не заметить, что за тобой следят?

– Я запаниковала.

– Ты? Запаниковала?

– А что я, по-твоему, не человек?

– Из-за чего ты запаниковала? – магистр внимательно смотрел на свою Тень. – Элайя?

Амер Хант ей не верил. Да она и сама понимала, что не была убедительна. Леди Шассер кусала губы и медлила с ответом. Стоило ей всего секунду подумать об этом, и память опять зачем-то возвращала её в этот день, который она желала забыть.

Исчезла каюта Стремительного. Не было больше рядом ни магистра, ни ночного моря за окном, ни плеска волн. Она стояла в подземелье дворца Шираса Аз’Дайса. Правителя Хантарина.

Здесь не было осветительных артефактов. Только тусклый свет чадящих факелов, отбрасывающих тени на низкие и сырые каменные своды. Когда-то тут текла река, теперь о ней напоминал жёлоб с решётками в полу. Факелы он поджигал сам, когда приходил, ему так нравилось. Когда они догорали, здесь царил непроглядный мрак.

Клетки, немного соломы и миски на полу, словно для животного. Их пустые безумные глаза, когда она проходила мимо, они отползали, стараясь укрыться в темноте. Жаль, конечно, но чем она могла им помочь? Если только немного. Тем, что убьёт его. Тяжёлый застарелый запах страха и крови. Они здесь не были первыми. Отчаянный тоненький плач, перемежающийся всхлипами и криками. И этот тошнотворный хриплый голос, который она вряд ли теперь когда-нибудь забудет:

– Плохая. Плохая, непослушная девочка. Придётся тебя наказать. Давай-давай, иди сюда. Нет, платье тебе не пригодится. Оставь, вот так, – звякнула цепь, – а потом ты попросишь прощения. Хорошо попросишь. Сначала ни у кого не получается. Но ты научишься. – Снова раздалось бряканье цепи. Элайя недовольно покачала головой, бесшумно скользнула к завесе, закрывающей арку, и аккуратно заглянула в проём… нет! Нет, боги, нет! Звуки исчезли, свет стал невозможно ослепительно ярким, что-то мешало ей сделать вдох. Только зачем ей было дышать? Та, что убивала сейчас правителя Хантарина, больше не была Элайей...

– Не торопись, я подожду, – развеял наваждение голос магистра. – Пойдём на балкон, – вздохнул Амер Хант.

Она вышла вслед за ним. Ночь была тёплой, а звёзды крупными. Элайя вспомнила, как много лет назад она стояла рядом с ним на этом самом месте, такой же тёплой звёздной ночью, а он её обнимал.

– Так что там произошло? Ты убила ещё кого-то?

– Да. Его жену, она услышала его крики, заглянула и побежала звать стражу. Её не должно там было быть, она не принимала участия в его… забавах.

– И почему он не умер сразу, а кричал? Ты умеешь убивать тихо и быстро.

– Он, – леди Шассер положила руки на поручень и сжала прохладное дерево, – он не умер сразу потому, что я его сразу не убила.

– А почему ты его сразу не убила, Элайя? Не вынуждай меня превращать этот разговор в допрос. Я хочу услышать ответ, и лучше бы он у тебя был.

Разозлился. Элайя знала, что сейчас в глаза магистра лучше было не смотреть, — слишком спокойный у него был голос. Амер Хант ждал ответа. Полуправда, — лучшая ложь.

– Потому что он не имел права на лёгкую смерть! Это чудовище замучило и искалечило столько детей! Он превратил их жизнь в ад! И попадись он мне снова, я снова бы убила его так, чтобы он ползал у меня в ногах и проклинал себя и свою омерзительную жизнь до последнего вздоха! А если бы я только могла, я бы оживила его, чтобы убивать его снова и снова! — ей даже не требовалось играть, сейчас её снова затопило волной ярости. Он поверит.

– Элайя… — Амер Хант взглянул в ясное звёздное небо, а потом повернулся к своей Тени.

Она подняла на него взгляд. Магистр как-то так смотрел на неё, странно, но он сейчас напомнил ей этого невыносимого кота своим взглядом. Элайя вдруг поняла, что означал этот взгляд. Так смотрят на неизлечимо больного. Он глядел на неё, как на живого мертвеца. Ей стало не по себе. Она зябко передёрнула плечами.

–…Элайя, ты не понимаешь? Да? Мы не судьи и не палачи. Мы проводники. Мы не имеем права их судить. Души избранных судят в тенях!

Магистр облокотился на перила и посмотрел в непроглядную тьму за бортом. Когда-то он целовал её на этом самом балконе. Он тогда надеялся, что она будет с ним счастлива. Что теперь мог он сделать для неё? Теперь тени будут решать, погасить ли навсегда свет её души. И в том есть и его вина, – он должен был заметить и понять, что с ней что-то было не так.