Магистр стихий - Пенелопа

Глава 3

Настоящее время.

Пенелопа неподвижно лежала, утопая в бездействии. Куда себя деть? Выйти на улицу, проветриться? Или лучше поспать?

Голова раскалывалась.

С каждой секундой боль вгрызалась всё глубже, словно клещами.

Она уже собиралась нырнуть в зыбкий сон, когда раздался стук в дверь. За ним – сухой, официальный голос завуча:

– Пенелопа Эхсей, директор ждёт вас в кабинете.

Сердце Пенелопы оборвалось и рухнуло в пропасть.

Неужели он узнал? Об этом… кошмаре?

Нет, только не это…

А что ещё? Зачем она понадобилась директору?

Пенелопа, словно ужаленная, вскочила и накинула на плечи первую попавшуюся рубашку, висевшую на спинке стула.

Резко распахнув дверь, она едва не сбила с ног завуча. Та лишь недоумённо вскинула брови, но промолчала.

Всю дорогу до директорского кабинета Пенелопа не находила себе места. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове. Подходя к двери, она сглотнула ком, застрявший в горле. Ей казалось, что за ней скрывается не кабинет, а пещера огнедышащего дракона, готового извергнуть её, Пенелопу, в нищету и беспросветное скитание. В мир, где каждый день придётся вымаливать кусок хлеба.

От этой мысли по спине пробежал ледяной озноб.

Завуч открыла дверь, и они вошли. Директор, как ни в чём не бывало, сидел за своим массивным столом, подписывая какие-то бумаги. Увидев Пенелопу, он отложил ручку и внимательно посмотрел на неё.

– Поздравляю, Пенелопа Эхсей! Сегодня у вас необыкновенный, незабываемый день! – от этих слов Пенелопу едва не стошнило.

– Да, конечно, незабываемый. Спасибо, – пробормотала она с сарказмом, который, к счастью, остался незамеченным.

– Сегодня ваш день рождения, – Пенелопа вздрогнула, совершенно забыв о нём, – и сегодня же вас удочерили.

Пенелопа остолбенела. Мир вокруг поплыл, рассыпаясь на осколки.

– Директор, мне кажется, у меня галлюцинации. У вас случайно нет чего-нибудь от головы? – она вопросительно посмотрела на него, но тот оставался невозмутим.

– Пенелопа, вас удочерил Седрик Винсон. Это абсолютно серьёзно.

В кабинете воцарилась мёртвая тишина. Лишь спустя несколько мгновений Пенелопа заметила ещё одного человека. Высокий мужчина лет тридцати пяти, с коротко стриженными волосами и тщательно выбритой бородкой, стоял в тени.

Кто это? Неужели… мой…?

Папа?

– Пенелопа Эхсей, идите и соберите вещи, – сказал директор, протягивая какие-то документы незнакомцу.

Молча, словно марионетка, Пенелопа вышла из кабинета и направилась в свою комнату.

Что мне взять с собой? От родителей ведь ничего не осталось. Разве мой «папочка» не должен купить мне всё необходимое?

Она вошла в комнату, где её уже обступили взволнованные подруги.

– Пенни, тебя удочерили?!

– Я тебе так завидую!

– Пенелопа!

– Хнык, я буду скучать!

Все разом заговорили, но Пенелопа не могла разобрать ни слова. Когда, наконец, шум стих, Лена спросила:

– А как зовут твоих родителей?

– Эм… Ну… Там был только мужчина… Его звали… Седрик Сансин?

– Винсон, – в комнату вошёл директор. – Пенелопа, можно тебя на секунду?

Пенелопа вышла, провожаемая сочувствующими взглядами подруг. Закрыв за собой дверь, она вопросительно посмотрела на директора. Он достал из кармана маленькую коробочку и протянул ей. Пенелопа открыла её – внутри лежал кулон в форме круга, разделённого на две половины: одна белая, другая чёрная.

– Этот кулон оставили тебе родители, – он сделал паузу, давая Пенелопе рассмотреть украшение, и продолжил: – Прости, что не отдал его раньше. В письме твои родители просили передать его тебе, когда кто-нибудь тебя удочерит.

Пенелопа была потрясена. У неё есть что-то, что принадлежало её родителям! Не в силах сдержать порыв, она обняла директора. Тот слегка смутился, но был польщён.

– Директор, можно я попрощаюсь со всеми?

Директор молча улыбнулся и махнул рукой.

Пенелопа бежала, торопливо застегивая замочек кулона на шее. Он был так прекрасен, что взгляд невольно возвращался к мерцающему камню. Словно зачарованная, она мчалась к кухне. Попрощавшись с поваром, девушка направилась в комнату для уборщиц.

Дверь была приоткрыта, и до Пенелопы донеслись обрывки странного разговора:

– …оно было огромным…

– …кажется, предназначалось для урока цветоводства…

– …что же с ним случилось?

Она вошла внутрь и, стараясь казаться беззаботной, спросила:

– Что обсуждаете?

Пенелопа одарила женщин самой лучезарной улыбкой, на какую только была способна, мысленно умоляя их рассказать. Что-то внутри подсказывало, что ей необходимо это знать.

– Дело в том, что сегодня я заглянула в сарай и увидела там… огромную яблоню, – произнесла одна из уборщиц, пожилая женщина с добрыми глазами.

Пенелопа уставилась на нее взглядом, который невозможно было расшифровать. В нем читалось то ли замешательство, то ли тревога , то ли ужас.

– А еще вчера там был лишь маленький саженец, – добавила женщина, пожимая плечами.

Пенелопа замерла, словно ее поразила молния.

Сознание лихорадочно цеплялось за ускользающие обрывки воспоминаний.

Огромное дерево…

Летающая одежда…

И вода…

Нет! Нужно взять себя в руки! Иначе я вызову подозрения…

Пенелопа невольно ахнула, изображая на лице смесь ужаса и изумления.

– Как такое возможно?

Она проговорила с уборщицами еще около десяти минут, пока внезапно не вспомнила о цели своего визита.