Магистр, я все могу объяснить

Пролог

— Катя, я ушла выкидывать мусор, — бросила я на ходу администратору. Здесь, в этом заведении, я подрабатывала уборщицей — за смешную плату, которая всё равно хоть как-то помогала выжить.

Вообще я хваталась за любую работу: по утрам была официанткой, по вечерам — снова уборщицей, а по выходным выгуливала собак. Спала по два часа в сутки и мечтала только об одном — о сне. Но это оставалось лишь мечтой.

День выдался пасмурным — настоящая осень. Воздух был сырой, холодный, пронизывающий. На мне старая футболка, выцветшие джинсы и рабочий фартук сверху. В одной руке — тяжёлый пакет с мусором, в другой — мурашки по коже от пронизывающего ветра.

Я обернулась — и замерла. Ко мне направлялись двое мужчин. Невыразительные, отталкивающие, чем-то напоминающие тех, кто обитает в подворотнях и высматривает жертв. От одного их вида по спине пробежал холодок.

Один — тощий, длинный, с оскалом, от которого стало мерзко до тошноты: между зубами зияли щели, как будто часть из них давно сгнила.

— Это ты, Дарина? — спросил он, ухмыляясь.

Рядом с ним — второй. Плечистый, с телосложением борца, молчаливый. Он перебирал в руках складной нож, ловко крутя его, как будто это было шоу. Его движения были пугающе точны и отточены. Я даже засмотрелась, не в силах сразу осознать, насколько это опасно.

— Да, я Дарина. А что вам нужно? — спросила, не сразу понимая, кто они и чего хотят. Но внутри уже зашевелилась тревога.

— Вот и отлично, — усмехнулся беззубый. — Пошли, нужно поговорить.

Он резко схватил меня под руку и потянул за собой, за мусорные баки, подальше от глаз.

Моё тело сковал страх.

— Что вам нужно?! Объясните! Кто вы такие?! — сорвался голос.

Я сделала шаг назад, пока не упёрлась спиной в холодную стену здания. Он приблизился, и вдруг дёрнул меня за волосы. Я пискнула от боли.

— Гони деньги, детка. И запомни — с нами играть опасно, — проговорил он уже другим тоном: грубым, хриплым, ледяным.

— Какие деньги? Я ничего не понимаю… — голос дрожал, но я говорила правду. Я действительно не знала, кто они. Да, у меня были долги — перед банками, перед микрозаймами, перед самой собой. Но это точно не они. И, если подумать...

Внутри всё похолодело. Это из-за него.

Моего парня. Точнее — бывшего. Козёл он, а не парень. Именно из-за него я заложила квартиру, влезла в миллионные долги, а теперь тяну всё одна, едва выживая.

— Я предупреждал: никаких игр! — прорычал он и дёрнул меня сильнее. Я услышала, как с хрустом рвутся волосы.

— Макс задолжал нам крупную сумму. И сказал, что деньги у тебя. Так что давай по-хорошему.

Вот и всё. Сердце подсказывало. Я знала, что этим всё и закончится. Он же обещал! Клялся, что завяжет с азартом, что устроится на работу, что будет жить по-другому. А я — дура. Дура, которая поверила.

Соберись. Нужно выбираться. Они не отпустят.

— У меня нет денег! Он вам солгал! Отпустите меня, пожалуйста! Всё, что могла, я уже заложила! У меня ничего нет! — закричала я в отчаянии.

Я знала — они не поверят. Я резко ударила ногой в пах того, кто держал меня за волосы, и рванула прочь.

— Помогите! Помогите мне! — вопила изо всех сил.

Но громила, тот, что с ножом, настиг меня. Его рука резко взметнулась — и я почувствовала, как лезвие вонзается в живот.

Адская боль пронзила меня насквозь. Я инстинктивно схватилась за бок. Ещё один удар. Ещё.

Я упала.

— Миха, бежим! — прокричал один из них.

Я видела, как их силуэты тают во тьме.

Я лежала на холодном асфальте, чувствуя, как моя одежда намокает от собственной крови. Запах металла бил в нос, вызывал тошноту.

Что бы вы думали в последние минуты своей жизни?

Я думала… какая же я была дура. Какая молодая. Как много всего впереди могло быть — но нет. Умирать вот так, возле мусорных баков, никому не нужной… это не жизнь, это насмешка.

Я хотела жить. До боли, до слёз. Хотела спать, есть, любить, смеяться. Даже если всё плохо — всё можно исправить. Наверное…

Но силы покидали меня. Я пыталась держаться, не закрывать глаза. Знала: засну — и уже не проснусь.

Но усталость была сильнее.

Глаза закрылись сами. Тьма укутала, как плед. Исчезли боль, холод, страх. Осталась только тишина. И пустота