Магия большого города. Леди

Глава 2

Когда я очнулась от тяжелой, дурной дремы, больше напоминавшей затянувшийся обморок, солнце давно добралось до зенита.

Спешно одевшись и приведя себя в порядок — кроме синяков под глазами и общей бледности, ничто особо не напоминало о пережитых мною давеча событиях — я поспешила на встречу с новоявленным отцом, понимая, что безнадежно опаздываю.

Разумеется, никто меня в кабинете не дожидался, мало того — и на порог-то не пустили. Рядом дежурил дворецкий, не слишком любезно объявивший, что «мистер президент изволил отбыть на работу», после чего смерил меня презрительным взглядом. Я ответила тем же, хотя глубоко внутри хотелось съежиться и заплакать. Во что превратилась моя жизнь? Что за фарс, оперетта с нелепыми поворотами и гротескными злодеями? Ну какая из меня дочь президента, если даже его собственные слуги считают, что мне здесь не место?

Честно сказать, я и сама так считала.

— Благодарю, я зайду попозже, — выдавила из себя вместе с остатками вежливости.

Развернулась и решительно двинулась к своей комнате. Что мне здесь делать, в самом деле? Ждать, пока меня изволят принять? У меня работа, между прочим! Как бы не уволили за прогулы.

— Мистер Хармс велел вам передать, что территорию усадьбы лучше не покидать. И к забору тоже не приближаться, — повысив голос, сообщил дворецкий.

Вздрогнув, я остановилась. Не поняла! Это домашний арест? Меня тоже в чем-то подозревают?!

— Там журналисты, — тон слуги смягчился, когда он заметил мое затравленное, испуганное лицо.

Шаг вбок, и он слегка отодвинул в сторону занавеску, жестом предлагая мне выглянуть в образовавшуюся щель.

Помедлив секунду, я послушно подошла и заглянула.

— Что там происходит? — вырвалось у меня в сердцах. Хотелось высказаться позабористее, но воспитание в последний момент внесло коррективы.

Улица, на которую выходили окна этой стороны дома, была перекрыта напрочь живой стеной. Не только журналисты, кого легко узнать по переносным камерам и лихо заправленным в самые неожиданные места блокнотам и ручкам, но и простые зеваки, привлеченные массовостью собрания; полицейские, пытающиеся рассортировать толпу и хоть как-то освободить проезд — движение, разумеется, тоже остановилось; рабочие в униформе; офисные сотрудники в черно-белых костюмах… Застрявшие в людской массе таксисты не слишком возмущались, вместо этого пользуясь случаем и глазея на президентский особняк вместе со всеми.

Встречавшая нас у больничного крыльца группа показалась сразу мелкой и незначительной.

— Ждут вас для интервью, — любезно сообщил дворецкий, оценил мое побледневшее лицо и крепко ухватил под локоть. — Похоже, вам не помешает присесть.

— И воды, — слабо добавила я.

Не заметила, как меня проводили в гостиную, очнулась только от резкого запаха, исходившего из стакана, что сунули мне прямо под нос.

— Пейте! — скомандовал слуга, и я, не задумываясь, глотнула. Показалось, что по пищеводу прокатилось сладковатое пламя. Я закашлялась, выпучив глаза, но зато реальность вернулась вместе со звуками и зрением.

— Что это за гадость? — не сдержалась я, протягивая стакан обратно.

Дворецкий неодобрительно поджал губы, не делая ни малейшей попытки забрать пойло.

— Советую выпить до дна. Как лекарство, — заявил он. — Мистер Хармс предупредил меня, что вам может стать дурно. Вы не привыкли к публичности. Потому вам лучше на улицу не выходить. Нет, если хотите, то пожалуйста…

Он широко повел рукой, предлагая мне переступить порог и обратиться к людской массе. Я замотала головой в ужасе.

— А можно как-то связаться с редакцией? — пролепетала едва слышно. — Меня там, наверное, потеряли.

— Думаю, они уже в курсе. Но тем не менее, можете позвонить, если вам станет легче. — Слуга подбородком указал на странного вида металлическую конструкцию, в которой я только сейчас опознала телефон.

Ух ты, я такие только в журналах видела! У нашего старосты имелся один, в мэрии, для экстренных случаев связи, но, во-первых, тот выглядел куда проще: без украшений, матово-белой костяной отделки и серебрения, а во-вторых, ломался куда чаще, чем работал, так что скорее служил красивой декорацией в кабинете, чем реально функционирующим средством общения.

Пересев в стоявшее рядом удобное мягкое кресло, я неуверенно сняла с рычажка округлую трубку и приложила к уху. Тишина.

— Прошу прощения, — пробормотал дворецкий, мягко отбирая у меня устройство и переворачивая в воздухе. Оказывается, я приложила его наоборот! Мало того, нужно было еще крутить рычажок, чтобы в аппарате зажужжало и приятный женский голос сообщил:

— Слушаю!

Я от неожиданности чуть трубку не выронила. Вот ведь, одно дело читать о том, что разговор можно передавать за многие километры, и совсем другое — вживую слышать человека, которого сейчас нет в комнате.

Все же умеют обычные люди изобретать! Не хуже магов, право слово.

— Соедините с офисом мистера Хэмнетта, пожалуйста, — откашлявшись, попросила я. И поспешно добавила:

— «Нью-Хоншир Таймс».

— Соединяю, — безлично отозвалась телефонистка, делая вид, что не заметила моей заминки, и в трубке послышались протяжные гудки. Я попеременно то краснела, то бледнела, чувствуя себя одновременно развратной женщиной — как же, первой звоню мужчине — и первопроходцем в диких джунглях. Кажется, даже в канализации мне не было так страшно!

— Алло? — раздался в трубке хрипловатый знакомый голос журналиста, и я от облегчения чуть не разрыдалась.

— Это Эбигаль, — выдавила я, преодолевая сводящий горло спазм. Впрочем, больше мне ничего говорить и не пришлось, инициативу перехватил мистер Хэмнетт.

— Эбби! Хвала всему сущему, ты очнулась! Я уж было подумал… неважно. Как ты себя чувствуешь? Ты была у врача?

— С этим возникла небольшая сложность, — промямлила я. От заботы, сквозившей в каждом слове начальника, мне немного полегчало. — Я не могу выйти из дома. Тут толпа. Я хотела поговорить с мистером Хармсом, но утром я спала, а он рано уехал… и я теперь совершенно не представляю, что мне делать!