Магия чрезвычайных ситуаций

1_1

Ветер нёс по улицам какой-то мусор – бумажки, пакеты, веточки, листья… Не по-весеннему холодная погода стояла в Петербурге. Все обитатели города и области уже как-то привыкли, что на первые числа мая приходятся тёплые деньки, а уж случится ли дальше заморозок или нет – неважно. И то, и то вполне попадает в статистику. Но вовсе без тёплых первомайских деньков не обходилось уже давным-давно, и нарушение устоявшейся традиции больно ударило по обывателям. Подморозило так, что кое-где стёкла по кромке затянуло ледком. Отопление поспешили отключить ещё в конце апреля (впрочем, оно уже почти не функционировало и всё равно поотключалось бы, даже если б его оставили), и люди замерзали в своих квартирах.
Повезло тем, кто, намучавшись осенью предыдущего года, благоразумно обзавёлся самодельной дровяной печуркой (ведь электричество частенько гасло), и теперь на помойках, на задворках строительных рынков буквально вырывал у других страдальцев из рук деревянный и фанерный неликвид. Печурки ставили прямо на бетонный пол в квартире, никого уже не заботила безопасность. Важно было только тепло.
– Прям как в блокаду, – ворчали одни.
– Не греши! – обрывали другие, обычно оптимисты. – И не январь уже, и еды намного больше, и не стреляют…
Но на фразе «не стреляют» торопливо замолкали. Потому что в городе теперь бывало повеселее, чем под артобстрелом или бомбёжкой, особенно если несколько магов принимались делить территорию или какие-нибудь перепавшие им блага цивилизации. Тогда от разлетающихся во все стороны заклинаний обыватели, обделённые чародейским даром, разбегались по закоулкам и молились. Причём молились усердно – слух о том, что молитва в сложной ситуации может спасти жизнь, уже облетел весь город. Правда, получалось далеко не у каждого, но почти каждый пытался. И уповал.
Жизнь шла своим чередом, и, против всех ожиданий, город не вымирал. Такова уж человеческая натура – она не любит перемен. Даже если вокруг рушится мир, человек цепляется за остатки привычного: та же работа, тот же дом, тот же город хотя бы. Куда уж там перебираться в село, хотя и земля плодородная у крыльца, и дрова в ближайшем леске можно своровать у лесничества бесплатно… Но город не скудел работниками, отчасти и потому, что владельцы предприятий и заводиков, а также всевозможных мастерских были уже отдрессированы свободным рынком, и в один миг перепрофилировали свои производства под насущные нужды нового мира. Теперь на подручном оборудовании производили всё, что было жизненно необходимо обитателям села, вёзшим в город продукты – от самых простых хлопчатобумажных материй до кос и молотков. Свою продукцию охотно меняли на зерно и мясо. И даже кузнецы, прежде занимавшиеся ковкой для собственного удовольствия, были завалены работой и ели едва ли не разнообразнее всех…
Эта кузня была оборудована в небольшом флигельке, прилепившемся к телу старого, жёлтого, будто масло, здания, покрытого пятнами сырости и трещинками. Над первым этажом, целиком занятом мастерскими, недавно возвели ещё один, деревянный, неоштукатуренный – там жили мастера и подмастерья. Надо сказать, что окрестные дома были населены довольно плотно, и, хотя работавшие в кузнице мастера частенько мешали жильцам грохотом и запахом дыма, а также создавали ещё кое-какие неудобства, квартиры в округе не пустели. Наоборот. При кузнецах всегда можно было разжиться топливом, работой, провизией… В конце концов, какая-никакая, а защита. Мужики-то крепкие.
Здесь всё служило работе мастеров – даже куски колотого кирпича, насыпанные горкой неподалёку от двери, даже наполовину открытые ставни, за которыми не было рам со стёклами, потому что внутри и так потели, будто в путешествии по пустыне. Над окнами, смотрящими на дурную разбитую дорогу, по которой, однако, ещё могли худо-бедно двигаться машины, и на берег узенького Бумажного канала, висела огромная наковальня. Она казалась настоящей, железной, в действительности же представляла собой просто искусную бутафорию. Древнюю, как сама история, простейшую и убедительнейшую визитную карточку кузницы.
На набережной зашумел мотор автомобиля, и из-под арки выглянул подмастерье с измазанным лицом, в криво сшитом буром брезентовом фартуке. Проследил, чтоб машина была припаркована как надо, в стороне от основного проезда, и крикнул во двор, зовя кузнеца. А девушке, вышедшей из машины после короткого неуверенного молчания, всё-таки сообщил:
– Нам сегодня должны уголь привезти. На грузовике. Смотрите, чтоб грузовик тут мог развернуться.
Девушка обернулась, оценила взглядом оставшееся пространство и пожала плечами.
– Здесь фура развернётся, что уж говорить о грузовике… Данило в мастерской?
– Сейчас выйдет.
Что-то громыхнуло во дворе, и под аркой действительно появился невысокий, жилистый, лысоватый распаренный от тяжёлой работы у огня мужчина с пышной, но короткой бородой, в таком же брезентовом фартуке, как и у его ученика, только пошитом аккуратнее. Махнул рукой посетительнице и гостеприимно показал в сторону арки и двора за ней.
– Проходи, проходи, Огонёк. А ты, Лёха, топай дрова рубить. Что тут прохлаждаешься, работы нет? – Подмастерье мигом улизнул. – Проходи.
– Готово?
– Конечно. – Кузнец провёл гостью во двор, а потом и к прижатой камнем двери, открытой вглубь полутёмных мастерских, хотя девушка тут уже бывала и знала, куда идти. Полутёмными помещения были оттого, что в каждом из них висело всего по одной электрической лампочке, и той, которую удалось найти, а не той, которая требовалась. Поскольку рядом с горном, к примеру, яркий электрический свет вообще ни к чему, то там и экономили.
Гудел воздушный насос, работавший здесь вместо мехов, и ярко-жёлтое пламя так и рвалось во все стороны наподобие неправильной формы одуванчика. Впрочем, большая его часть всё равно целила под чёрный колпак вытяжки, и запах дыма в мастерской почти совсем не чувствовался. Вместо него был другой, какой-то необычный аромат чистого воздуха, прокалённого огнём от всего лишнего. У трёх наковален по очереди работало четверо парней и две девушки в светлых головных платках – на вошедшую они едва обратили внимание. По соседству в металл с визгом вгрызалась «болгарка» – детали изделия доводили до ума.
Кузнец подвёл посетительницу к большому столу, наполовину заваленному инструментом, мотками проволоки и листами бумаги с небрежными чертежами. На очищенном от всего лишнего краю лежал меч – длинный, прямой, с массивным «яблоком» сложной формы, с рукоятью, аккуратно обмотанной полосами кожи, с крупным сапфиром, вставленным в перекрестье. Здесь, особенно в однобоком, рассеянном свете слабой лампочки, выглядел он просто великолепно, однако девушка, будто не доверяя, взялась за рукоять и поднесла перекрестье почти к самым глазам, придирчиво рассматривая, как в своей «оправе» сидит тёмно-синий камень.
– Осторожнее, не коснись пальцами металла, – подсказал кузнец, хотя она и сама знала, что стоит приложить голую руку к отглаженному лезвию, не защищённому слоем масла или, к примеру, слоем воронения, как железо немедленно порастёт папиллярными линиями ржавчины – точно по контурам прикоснувшегося пальца.
Посетительница рассматривала камень в перекрестье.
– Тот самый, – пояснил мастер, неверно поняв внимание девушки к драгоценности, приняв его за сомнения.
– Я вижу. – Она помолчала его немного. – Кто ставил?
– Появился тут недавно. Из-под Луги, мастер на все руки, в том числе и в ювелирном деле разбирается. Вещички делает. – Кузнец вздохнул. – Просто потрясающие. Жаль, интернета нет, а так, уверен, изделия его расходились бы со свистом. Есть ведь даже в нынешнем мире богатые люди.
– Не огорчайся раньше времени, Даниил. Скоро будет и интернет. Всему своё время.
– И скоро?
– Всё зависит от хода войны. Если что, ты непременно получишь от нас и компьютер, и доступ в сеть. И место на сервере. Покажи мне остальные клинки.
– Пройдём в офис.
«Офисом» называлась небольшая комната с такими же, как везде, голыми кирпичными стенами, заваленная незаконченными изделиями, поломанными инструментами, обрезками кожи и рулонами грубых тканей, которыми обтягивали наружную сторону щитов да ещё иногда колчаны для стрел. Мебели здесь было совсем мало, но для посетительницы кузнец мигом очистил кресло от постороннего хлама, подставил поближе стул для себя и широким жестом показал на стол. Чертыхнулся, полез в угол за большим холщовым свёртком, водрузил его на столешницу и показал рукой ещё разок, уже на свёрток.
– Все десять?
– Ну, да. Только ножны для последнего сейчас доделывают, ну, и на двух сохнет клей. Ты же подождёшь? Скоро обед, опять же, милости прошу к нашему столу.
– Спасибо, не откажусь. Я подожду, конечно. До ночи всё равно в пункт назначения не доберусь, так что мне спешить некуда. – Девушка, не присаживаясь в кресло, развернула свёрток и придирчиво осмотрела лежащие перед ней клинки. В перекрестье каждого был вставлен драгоценный камень, между прочим, каждый раз разный. С первого же взгляда было видно, что работа такая же высококачественная, как и всегда, и беспокойство мастера излишне. – Отлично. В конце концов, ножны – дело десятое.
– Ты не права, Огонёк, нет, не права. Ножны – это очень важно! – Даниил оживился, заскрёб пальцем подбородок, укрытый бородой. – Очень важно! Мы же не нержавейку куём. Так просто ты оружие, да чтоб осталось без следов ржавчины, и довезти-то не сможешь. То есть довезти-то довезёшь, потому что все клинки мы обработали салом (хм… масла не было), но потом…
– Я понимаю и от ножен не откажусь. Кстати, масла-то вам подвезти, раз закончилось?
– Нет, спасибо, уже подвезли. Сегодня… Ты уж извини меня, что тебя называю Огоньком, а не по этому твоему имени… Как его…
– Кайндел, – с улыбкой подсказала она.
– Ну да. Свечкой как-то не выходит называть, а по-ирландски… Язык сломаешь. Не обижайся.
– Если захочу обидеться, поверь, найду более серьёзный повод. Как хочешь называй, лишь бы не матерно.
Они посмеялись оба, после чего перешли на обсуждение практических вопросов. Кайндел мало что понимала в кузнечном деле, а мастер давно разучился вести подобную беседу с непрофессионалом, и ему приходилось, мучительно роясь в памяти и воображении, разъяснять ей детали, очевидные для него, но туманные для неё. Единственный вопрос, при обсуждении которого девушка сразу уверенно приосанилась, был вопрос магии.
– Вы точно никакой магии не использовали? – строго уточнила она.
– Точно, – кивнул Даниил. – Даже горн для него разогревали безо всяких чар. И мастера я поставил, который в магии вообще ни бум-бум. Хотя как кузнец он очень хорош.
– Разумеется, накладывать чары на оружие лучше в процессе изготовления, – задумчиво проговорила посетительница кузни. Собеседник слушал её очень внимательно. – И после – тоже можно, но в том случае, если в процесс изготовления не вмешивалась никакая посторонняя магия.
– Любая магия? Это так важно?
– Видишь ли. – Девушка развела руками. – Неизвестно, которая из употребляемой в ходе изготовления предмета магии встроится в его структуру, а которая ¬– нет. Мы о магии знаем ещё слишком мало. Пока не узнаем наверняка, придётся осторожничать.
– И можно будет договориться с тобой, чтоб ты зачаровывала оружие прямо здесь, в мастерской, в процессе, так сказать, изготовления? – Взгляд у мастера стал чутким и вдумчивым, будто прицеливающимся. Такой взгляд бывает у людей, когда они ясно видят свою выгоду и прикидывают, как бы к ней подобраться, или же мечтают убедить собеседника действовать по-своему, причём даже видят способ и горят желанием попробовать. – Ну, разумеется, не просто так, и на условиях вашей Организации.
– Договариваться нужно не со мной, – кивнула Кайндел. – Но я передам куратору, а при случае и Роннану, заму главы ОСН, твоё предложение, и уверена, что они согласятся. Просто уверена. Это и в их интересах тоже. Так можно было бы на месте изготавливать оружие и нашим, и вашим.
Даниил закивал, очень хорошо представляя себе, как бойко будет расходиться у него любое зачарованное оружие. Просто как картофель или сливочное масло в насквозь голодном городе. Будут выхватывать из рук, записываться в очередь…
– Пока же. – Кайндел зашарила по карманам. – Пойдём, я достану из машины…
– Но боеприпасы зачарованные, точно?
– Все до единого, – успокоила она. – Не все изготавливала лично я, но за тех, кто их делал, поручусь – они настоящие мастера.
– Очень кстати. – Кузнец качал головой. – А то мы тут уже несколько раз от окрестных магов отбивались. Они даже ничего не требуют – сразу налетают и начинают заклинаниями гвоздить. Пару раз отбились своими силами, потом повезло, заказчик, тоже маг, оказался в мастерской, принимал заказ. И ещё был случай – наши подмастерья крыли крышу, а напавшие их не разглядели, и ребята сверху их закидали тяжёлыми предметами. Ну, и ещё раз помог артефакт твоего изготовления. Налётчики сперва заказ сделали, а потом пытались его бесплатно получить – ну там, сперва гипноз, а потом начали молниями кидаться…
– Если маги местные, то почему не позвонил, не сказал? Прилетела бы наша боевая группа, почистили бы окрестности.
– Да не совсем местные… На самом деле, мы их не знаем, но, уж наверное, не из дальних, раз знают о том, что здесь можно поживиться, и добираются на машинах (обязательно чистых, то есть ехавших по более или менее нормальным дорогам), либо вообще пешком.
– Мда… «Пешком» не значит действительно пешком. Могли машины оставить за квартал. Ну, там, чтоб потихоньку подобраться…
– А нам на следующей неделе везти металл со Сталепрокатного – это на Васильевском острове, через полгорода. Сама понимаешь, без хорошего оружия никуда.
– Вы уже договорились со Сталепрокатным? – заинтересовалась девушка.
– Конечно. Им металл доставляют баржами, а нам они за картошку и муку огласились нарезать рельсы на бруски.
– Они рельсы прокатывают?
– Прокатывали. Раньше. Сейчас немного другой коленкор. Сама понимаешь, рельсы сейчас не особо нужны, а если нужны, то не везде, ну вот, довольно часто бывает, что снимают их с какого-нибудь второстепенного пути и прокатывают заново, на косы там и топоры пускают. Жить захочешь, ещё не так раскорячишься. Ну, и потом, у них ещё запас металла не кончился.
Кайндел слегка улыбнулась. Тот факт, что на металл пускаются железные дороги, причём, скорее всего, ближайшие, её совершенно не взволновало. Поезда ходили редко-редко. И всякий раз их путешествие становилось, во-первых, подобием русской рулетки, потому что взвод магов мог ждать за любым виадуком, а во-вторых, очень долгим приключением, потому что дороги по ходу дела приходилось восстанавливать прямо перед колесами электровоза или дизеля не раз и не два. К тому же, частые перебои с электричеством и дизельным топливом ещё больше затрудняли поездку.
Если автомобиль мог выбрать шоссе, а мог объехать опасный участок дороги по просёлочным дорогам, да и остановить его было сложнее, то поезд оставался, пожалуй, самым предсказуемым видом транспорта. Поэтому взаимодействие между отдельными областями России практически прервалось. Ни Организация Специального Назначения, позиционировавшая себя как государственная структура, ни один из многочисленных Орденов и Гильдий не обладал достаточной силой и влиянием хотя бы для того, чтоб контролировать отрезок пути Москва – Екатеринбург. Или даже какой-нибудь более короткий…
Поэтому стоило, наверное, радоваться, что хоть на второстепенных путях рельсы не проржавеют просто так, а превратятся в полезные предметы и проживут активную жизнь. А потом, когда возможно будет безбоязненно кататься на поезде от Петербурга до Владивостока, новосозданные ремонтные бригады спокойно восстановят все эти второстепенные пути.