Магия городских теней: код Феникса

Приглашение в академию

Глава 2

Приглашение в академию

Она проходила мимо витрин, в которых отражалось небо и играло солнце. В каждом окне — своя история, своя жизнь. Мимо проезжали первые утренние автобусы и машины, добавляя свой ритм в симфонию просыпающегося города.

Девушка шла по утренним улицам и вдруг заметила свет, пробивающийся из приоткрытой двери магазина. “Это очень странно, - подумала Сенечка. - В такое раннее время мы еще не открываемся”.

Она решила заглянуть внутрь и проверить, всё ли в порядке. Войдя в мастерскую, девушка позвала своего дедушку, владельца магазина, по имени, но ответа не последовало. Обычно, когда его звали, он отвечал приветливо и бодро, сейчас же никакого ответа не последовало.

Тихо, почти беззвучно девушка прошла дальше. За приоткрытой дверью в мастерскую была неожиданная картина. Ее дед очень любил свое ремесло и занимался им с раннего утра до поздней ночи, не пропуская ни одного дня. Но не доходя до помещения персонала, из щели, можно было увидеть лишь неподвижное тело старика, как будто скрюченного от боли. Его лицо ничего не выражало, словно на нем была маска спокойствия. В комнате витало ощущение, что он просто спит.

Девушка подошла ближе и поняла, что, должно быть, он без сознания. Её охватила волна тревоги и паники. Она не знала, что делать в такой ситуации, сердце забилось чаще, мысли путались. Она попыталась вспомнить номер экстренных служб или знакомых, которые могли бы помочь, но вдруг замерла, осознав, что в голове у нее крутятся совсем другие мысли: как помочь, что делать дальше, как справиться с этим ужасом? Она почувствовала себя потерянной и беспомощной. Паника нарастала, и она не знала, как ее унять.

Вдруг она заметила предмет, который был в руках дедушки. Ее взгляд, затуманенный паникой, скользнул по неподвижной кисти старика, сжатой в кулак. Между пальцами, побелевшими от напряжения, виднелся уголок пожелтевшего, невероятно плотного пергамента. Сердце Сенечки заколотилось еще чаще, теперь не только от страха, но и от какого-то смутного, древнего предчувствия.

Она бережно, почти с благоговением, разжала его пальцы. Ладонь была холодной. Это заставило ее содрогнуться. В руке он сжимал не просто письмо, а целый свиток, перевязанный красным шелковым шнурком, на котором висела печать из темного, почти черного сургуча. На печати был сложнейший символ – роскошный замок прямиком из средневековья, чьи колонны взмывали ввысь, а его задний план украшали инструменты для творчества. Кисть - предмет художников - и игла, предмет для шитья и прочего творчества, а все это было обрамлено нотным станом.

Дрожащими пальцами она развернула свиток. Буквы, выведенные на нем, казалось, не были написаны чернилами, а были выжжены или процарапаны по самой структуре бумаги. Они светились мягким золотистым светом, тем самым, что исходил от ее волос несколькими часами ранее.

«Приглашение в академию

Серафина Штихель, носительница крови Феникса. Совет Старейшин Академии «Родовой магии и искусства» приглашает Вас. Ваша сила, дремлющая в резце и крови, требует наставничества. Мир, что вы знаете, — лишь тонкая грань, что трещит по швам. Тени сгущаются, и древние обязательства взывают к вам. Лишь здесь вы обретете ответы. Лишь здесь вы найдете силу, способную отвести беду от тех, кого любите. Ждать нельзя. Рассвет после завтрашней ночи осветит ваш путь к нам. Выбор за Вами, но помните: бездействие тоже выбор, и его цена может быть высока

Вход в Академию вы найдете здесь … ».

Последняя фраза отозвалась в ее душе ледяным эхом. Она посмотрела на бледное лицо дедушки. «Отвести беду…» Он дышал, но дыхание было поверхностным, прерывистым, будто невидимая сила медленно вытягивала из него жизнь. Никакие врачи здесь не помогут. Она понимала это с жуткой, животной уверенностью.

Решение созрело мгновенно, оно было выжжено страхом и надеждой. Она должна идти.

***

Предрассветный сумрак цеплялся за спящий город холодными, липкими пальцами. Воздух был влажен и тяжёл, пропитан запахом спящего камня, влажной земли и далёкого, невидимого моря.

Её дедушка, всегда такой живой, с глазами, полными озорных звёзд, внезапно застыл. Не в метафорическом смысле – в самом что ни на есть буквальном. Дыхание едва заметное, взгляд неподвижный, устремлённый в никуда, сквозь стены, сквозь время. Серафина знала. Она “знала”. Это было колдовство. Злая, тёмная магия, укравшая самого дорогого ей человека.

Единственной нитью, единственной зацепкой было письмо, зажатое в его окоченевшей, но ещё тёплой ладони. Листок пожелтевшей бумаги, который эти подлецы, лишившие её дедушку живого взгляда, назвали “Приглашением в академию” с начертанным одним-единственным адресом: «Улица Забытых Лун, 13». И больше ничего.

И вот она здесь. Раннее утро. Кончики её коротких, коротко стриженных и ядовито-алых волос намокли от тумана и слиплись. Она сверяла номер дома с запиской снова и снова, пока цифры не поплыли перед глазами от слёз. Улица Забытых Лун оказалась крошечным, пыльным тупиком на окраине, застроенным ветхими, молчаливыми домами с заколоченными окнами. Тринадцатый дом был самым неприметным – низким, почерневшим от времени, с покосившейся дверью, на которой не было ни звонка, ни таблички. Отчаяние, холодное и острое, как лезвие, впилось ей в горло. Это был тупик.

Серафина прислонилась лбом к шершавой, холодной древесине двери, пытаясь подавить рыдание. И в этот миг дверь со скрипом отворилась.