Магия городских теней: код Феникса

Кофейня в дождь

Свежий воздух после спертой атмосферы подземелий казался дорогим шампанским. Серафина запрокинула голову, ловя открытым ртом редкие капли начинающегося моросящего дождя.

— О, боги, я никогда так сильно не любила дождь и этот запах жареного миндаля, — выдохнула она блаженно.

— Это не жареный миндаль, — флегматично констатировал Дуан, всматриваясь в конец переулка. — Это старик Жан с его тележкой горит. Опять эти его вафли подгорают.

— Не порти мне весь кайф, Мор — огрызнулась Серафина, но беззлобно. Адреналин от побега и найденная зацепка делали её почти веселой. — Где эта твоя площадь с фонтанами?

— Километров пять отсюда. Пешком — часа полтора. Если, конечно, ты не передумала и не хочешь вызвать еще одного теневого таксиста? — он посмотрел на нее с едва уловимой ухмылкой.

— Спасибо, ограничусь наземным транспортом. После поездки с твоим приятелем у меня спина затекла, — Серафина потянулась, с хрустом разминая шею. — Ладно, сыщик, веди. Ты тут у нас с камнями на короткой ноге, должен знать все короткие пути.

Они вышли на оживленную улицу. После мрака подземелий суета города оглушала: гул машин, крики уличных торговцев, музыка из распахнутых дверей кафе. Люди спешили по своим делам, абсолютно не подозревая, что по соседству с ними в забытых подвалах кто-то вырезает магические символы на телах.

Их маршрут лежал через старый рынок. Воздух здесь был густым и вкусным: сладкая вата, пряные специи, копченая рыба, свежий хлеб. Серафина шла, жадно втягивая ароматы, а ее глаза по-ребячески разбегались.

— Смотри-ка! — она дернула Дуана за рукав, указывая на лоток с дешевыми безделушками. Среди пластиковых черепов и зеркалец лежала грубо вырезанная из дерева птица, подражающая стилю Штихелей, но такая неумелая, что это было почти издевательство. — Пиратская копия. Надо будет бабушке-мастеру передать, пусть поржет.

Дуан поднял фигурку, покрутил в руках.

— Техника ужасная. Но интересно… Чувствуется попытка передать движение. Неудачная, но попытка.

— Ой, да брось ты, — вырвала у него птицу Серафина и бросила обратно на прилавок. — Это не искусство, это халтура. Ведешь себя как сноб.

— Я не сноб, я перфекционист, — парировал Дуан. — Есть разница.

— Разница только в том, что снобам обычно меньше дают по морде, — фыркнула она.

Они уже почти прошли рынок, когда Серафина внезапно замерла у лотка со старьевщиком. Среди груды медных деталей и пожелтевших книг лежала коробка с катушками ниток. И одна из них была того самого редкого, интенсивного красного цвета — точь-в-точь как клочок ткани из ее видения.

— Дуан, — ее голос потерял всю свою предыдущую легкость.

Он был уже рядом, следя за направлением ее взгляда.

— Похоже?

— Очень.

Дуан кивнул торговцу, немолодому человеку в заляпанном фартуке.

— Простите, а эта шерсть… откуда? Очень необычный цвет.

Торговец, не отрываясь от починки какого-то старого утюга, буркнул:

— Да так, барахло со старой фабрики «Красный Октябрь» покупаю. Закрылась лет двадцать назад. Какие-то запасы со складов распродают. Никому не нужно сейчас такое, все синтетику носят.

«Красный Октябрь». Название отозвалось в памяти Серафины смутно, будто из детского сна. Фабрика по производству дорогих тканей… Ее мать кажется иногда упоминала ее.

— Спасибо, — бросил Дуан и потянул за собой задумавшуюся Серафину. — Фабрика. Логично. Ритуальные одежды часто шьют из специальных тканей. Это вторая ниточка.

— Она ведет не в литературный клуб — заметила Серафина.

— Расследование редко бывает прямой линией, Штихель. Чаще — клубок никто. И мы только начали его распутывать.

Они вышли на Площадь Фонтанов. Здесь было тише. Струи воды били в небо, а вокруг расхаживали важные голуби. Сама типография, некогда величественное здание, теперь выглядела потрепанной. На первом этаже располагался антикварный магазинчик, а выше — какие-то офисы.

Литературный клуб «Чернильница», как выяснилось, давно канул в лету. На его месте теперь была крошечная кофейня с тем же названием. Пахло кофе, корицей и старой бумагой.

За столиком у окна они заказали капучино и американо. Серафина разложила перед собой жетон.

— И что теперь? Спрашивать у баристы, не захаживал ли сюда маньяк с совиным жетоном?

— Можно и так, — невозмутимо ответил Дуан, размешивая сахар в своем капучино. — Но есть способ лучше.

Он вытащил из кармана тот самый осколок черного дерева и положил его рядом с жетоном. Затем закрыл глаза, положив кончики пальцев на оба предмета. Он не разговаривал с камнем, но, казалось, вслушивался в саму их историю, в энергетический след, который они несли.

Серафина наблюдала, затаив дыхание. Лицо Дуана было спокойным, но сосредоточенным.

— Они… связаны, — наконец произнес он, открывая глаза. — Не напрямую, но… они были в одном месте. В комнате с сильной, старой магией. Книжной магией. И здесь, в этом здании, есть что-то еще. Что-то постаревшее.