Магия городских теней: код Феникса

Крылатый шепот и сходство?

Лекция по истории мифических рас всегда казалась Серафине путешествием в волшебную сказку, какой-то другой, более яркий мир. Профессор Гильдия, маленький, юркий гном с бородкой, в которой, казалось, застревали кусочки прошлого, так увлеченно рассказывал о племенах кентавров, о тайных городах нагов и о мудрецах-троллях, что на время можно было забыть о мраке, сгущавшемся за стенами Академии. Сегодня он с упоением живописал обычаи небесных аэриев – расы крылатых людей, чьи города парили среди облаков и чья музыка, по легендам, могла усмирять бури.

Серафина вышла из лекционного зала с головой, полной образов парящих дворцов и переливчатых мелодий. Она направлялась на свой любимый, но и самый сложный предмет – практическую резку по дереву, или, как его официально называли, «Арт-некромантию: Оживление материи». Коридоры Академии были оживленными: студенты перетекали из аудитории в аудиторию, гул голосов смешивался с шелестом страниц и отдаленными звуками магических практикумов.

Поворачивая за угол в сторону мастерских, Серафина погрузилась в мысли о предстоящей работе. Она хотела попробовать оживить небольшую фигурку птицы, вдохнув в нее не просто движение, а подобие той самой небесной музыки, о которой только что слышала. Она так углубилась в свои планы, что не заметила, как из-за ближайшего пилястра на нее выскочила маленькая фигурка.

Это был мальчик лет девяти, не больше. На нем была стандартная форма первокурсника, но сидела она на нем мешковато, словно он ее еще не вырос. И именно эта обыденность сделала необычное – абсолютно сюрреалистичным. Из-под спины его курточки, в прорехах, аккуратно сделанных, а не порванных, торчали два маленьких, пушистых крылышка. Они были цвета слоновой кости, с перламутровым отливом, и трепетали от его быстрого дыхания. Его волосы были нежно-голубого цвета, как градиент от мягкого облачка к ярко-голубому небу на рассвете. А когда он поднял на Серафину рассерженный взгляд, она увидела, что его глаза мягко светятся теплым, медово-золотым светом.

Он что-то пролепетал, задыхаясь. Но это был не язык Академии и не какой-либо из знакомых ей диалектов. Звуки были мелодичными, певучими, словно падающие капли воды или перезвон крошечных колокольчиков. Он посмотрел на нее с небольшой, но детской обидой, потом кинул взгляд за спину, словно бежал за кем-то, и, прошептав еще что-то на своем таинственном наречии, рванул прочь, смешавшись с толпой студентов и мгновенно исчезнув из виду.

Серафина замерла на месте, ошарашенная. Она несколько раз моргнула, пытаясь осмыслить увиденное. Крылья? Светящиеся глаза? Голубые волосы? Это был не розыгрыш и не иллюзия – она ощутила легкое дуновение воздуха от взмаха тех самых перьев и почувствовала исходящее от мальчика слабое, но отчетливое волнение магии, совсем иной, чем та, к которой она привыкла. Это была слабая магия ветра, высоты и свободы. «Аэрий? – промелькнула у нее мысль. – Но они же исчезли… или это просто миф?» Она огляделась по сторонам, но никто из спешащих мимо студентов, казалось, ничего не заметил. Для них это был просто испуганный ребенок. Для Серафины же это было столкновением с живой легендой, еще одной тайной, которую хранила в своих стенах старая Академия.

Потрясенная, она медленно побрела дальше, к мастерским. Образ мальчика с маленькими крылышками не выходил у нее из головы, отодвигая на второй план и мысли о Резчике, и планы на урок.

***

Мастерская резки по дереву была ее святилищем. Здесь пахло сосной, олифой и особым, живым запахом древесины, готовой раскрыть свою душу в умелых руках. Десятки станков стояли вдоль стен, за каждым из них – погруженный в работу студент. Звук резцов, скользящих по дереву, создавал умиротворяющую, почти медитативную симфонию. Здесь не было суеты лекционных залов; здесь царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь тихими вопросами и спокойными ответами профессора.

Профессор Дескон Мор не был похож на типичного преподавателя. Высокий, статный, с волосами цвета спелой пшеницы и глазами невероятно голубого, ясного оттенка, он скорее напоминал героя скандинавских саг, забредшего в мир магии. Он не читал лекций с кафедры, а тихо перемещался между станками, подобно тени. Он мог остановиться позади ученика, несколько минут молча наблюдать за его работой и затем одним точным, тихим замечанием указать на ошибку или подсказать гениальное решение. Его советы были краткими, но всегда попадали в самую точку, будто он видел саму суть дерева и понимал, что оно хочет сказать.

Серафина устроилась за своим станком, взяла в руки заготовку – кусочек яблони с красивым текстурным рисунком – и свой любимый резец. Но пальцы не слушались, мысль о крылатом мальчике не отпускала. Она пыталась сосредоточиться на форме будущей птицы, на том, чтобы почувствовать течение волокон, но ее взгляд раз за разом непроизвольно возвращался к фигуре профессора Мора.

И сегодня, как и всегда, глядя на него, она ловила себя на странном чувстве. В его осанке, в том, как он держал голову, в разрезе этих небесно-голубых глаз было что-то неуловимо знакомое. Что-то, что заставляло ее сердце сжиматься от смутного узнавания. Он напоминал ей Дуана. Не чертами лица – Дуан был более угловатым, его волосы были светлее, а взгляд – тверже. Нет, это было сходство более глубокое, кровное. Та же природная грация, та же сдержанная сила, тот же оттенок холодноватой отстраненности.

Она знала, что Дуан не упоминал о родственниках в Академии. Да и фамилия Мор была не такой уж редкой среди тех, кто имел дело с камнем и землей. Наверняка, это было просто совпадение, игра света и ее уставшего от постоянного напряжения воображения. Серафина решительно тряхнула головой, отгоняя навязчивую мысль. «Не сейчас, – строго сказала она себе. – Сейчас только дерево. Только птица».