Магия городских теней: код Феникса

Серафина в стране чудес. Часть 1

После того как медсестра Хельга отпустила Серафину, она направилась стучать обувью по каменному полу Академии до самого общежития.
Комната Серафины находилась в самом начале женского обещжития, что было очень удобно для Дуана пробираться туда тёмными ночами в её комнату, чтобы вместе собрать все улики и обсудить все увиденное. А иногда просто поболтать. Но сейчас её комната была пуста, в ней стоял спертый запах озона и древесных опилок, несмотря на то что её владелец не заглядывал сюда пару дней. На рабочем станке и учебном столе не было ни одной пылинки, не говоря уже о других предметах в комнате. Весь шкаф-пенал Серафины сверху был забит учебниками, тетрадями и справочниками по магии. Среди них можно было заметить книги о резке по дереву, магическую историю рас и альбом с глянцевыми картинками животных и их привычками. Станок, вокруг которого опилки появлялись настолько быстро, что начинали формировать горы. А среди этой груды древесной крошки иногда можно было найти окровавленные пластыри для пальцев. Их владелица настолько часто работала за станком, что мозоли на пальцах лопались, а из них алой струйкой шла кровь. Но сейчас всего этого не было, ни скопления древесной пыли, ни редких пластырей среди них.
Лишь чистая и вымытая комната в которой всё было расставлено намного более аккуратно, чем пару дней назад. Кровать застелена и даже на расстоянии одного шага, можно было почувствовать чистый и свежий аромат какого-то моющего средства. Свет из разреша штор, мягко освещал комнату и подсвечивал частички пыли.
Серафина недолго переодела зимнюю форму Академии, что до сих пор в пыли и грязи лабиринта, на легкую ночнушку. И легла в свою кровать

—

Серафине снилось, что она сидит в мастерской деда. Запах старого дерева и лака был таким реальным, что щекотал ноздри. Она смотрела, как его уверенные руки вырезают из куска ореха крошечную лису, и чувствовала смутную тоску. Тоску по чему-то, что она не могла вспомнить.
Внезапно её взгляд упал на часы-ходилки в углу комнаты. Маятник, обычно мерно покачивавшийся, замер, а потом рванулся в обратную сторону. Тик-так стало так-так. Из-за дверцы, украшенной резным солнцем, вдруг высунулась рука в белоснежном перчатке и поманила её своим детским пальцем.
Серафина встала, не чувствуя под собой ног, и подошла к часам. Дверца распахнулась, и оттуда, суетливо поправляя жилетку и сверкая безупречно белыми перчатками, выпрыгнул невысокий, невероятно чопорный мальчишка. Его волосы были уложены с педантичной аккуратностью, а в глазах стояла паника вечно опаздывающего человека.
— Ах, боже мой, боже мой! Я опаздываю! Опоздание неминуемо повлечет за собой череду катастрофических последствий! — выпалил он, выхватывая из жилетки массивную серебряную луковицу вместо часов. — Пропускная способность парадного входа в текущей фазе луны абсолютно не соответствует протоколу!
— Кто ты? — спросила Серафина, ошеломленная.
— Деркель! Старший администратор и хранитель протокола! — отрезал он, не глядя на нее. — И мы должны немедленно проследовать! Решения принимаются, кексы пекутся, а мы застряли в пространственно-временной аномалии!
С этими словами он юркнул обратно в часы. Инстинктивно Серафина шагнула за ним.
Вместо ожидаемого удара о стену, она полетела вниз. Но это не был стремительный полет в шахту лифта. Она падала медленно, словно пушинка, в странном тоннеле, стены которого были сложены не из земли и камня, а из выпавших из переплетов книг, разбитых мольбертов, нотных листов и обломков деревянных фигурок. Мимо её ушей пролетали обрывки разговоров, смех, чьи-то вздохи и звук далекого оркестра, вечно игравшего вразнобой.
— Всё делаешь не так! Процедура падения регламентирована параграфом 4-Б! Локти прижаты, носки вытянуты! — донёсся порывом снизу голос Деркеля.
Серафина летела так долго, что успела рассмотреть «стены». На одной из полок, сложенной из толстых фолиантов, стояла бутылка с яркой этикеткой «ВЫПЕЙ МЕНЯ». Рядом на гвоздике из партитуры висело маленькое пирожное с аккуратной надписью из глазури: «СЪЕШЬ МЕНЯ».
— Ни в коем случае! — прокричал снизу Деркель, словно угадав её мысли. — Употребление неизвестных субстанций без соответствующей трёхкратной проверки и разрешения от Департамента Алхимической Безопасности строжайше запрещено!
Но Серафине стало любопытно. В этом сне правила реальности, казалось, не работали. Она сорвала бутылку и отпила глоток. На вкус это было похоже на лимонад с имбирем, корицей и апельсином. И тут же мир вокруг поплыл. Полка с книгами стала стремительно удаляться, вернее, это она стала стремительно уменьшаться. Через мгновение она была не больше железного наперстка и с глухим стуком приземлилась на мягкий, бархатистый ковер из мха, растущего на корешках книг.
— Катастрофа! Нарушение габаритных параметров! — завопил Деркель, чей башмак теперь казался ей размером с дом.
Перед ней возвышалась крошечная дверца, похожая на ту, что вела в кукольный домик. Замочная скважина мерцала таинственным золотистым светом. Серафина вспомнила про пирожное. «Что терять?» — подумала она и откусила кусочек.
На этот раз её начало растить. Кости затрещали, голубоватое платье натянулось. Она стала такой большой, что голова уперлась в «потолок» тоннеля, состоящий из переплетенных ветвей старых деревьев.
— Прекратите немедленно! — Деркель, теперь казавшийся ей букашкой, прыгал внизу. — Вы нарушаете внутренний баланс системы! Ваши размеры не соответствуют пропускным критериям!
Серафина снова отпила из бутылки, снова уменьшилась, потом откусила пирожное, чтобы подрасти ровно настолько, чтобы пройти в дверцу. В этом сне была своя, абсурдная логика. Наконец, подобрав нужный размер, она повернула крошечную стеклянную ручку и шагнула внутрь.

—

Она очутилась в самом сердце леса, но это был не обычный лес. Деревья здесь были вырезаны из темного, почти черного дерева, их листья — из тончайшего малахита, а вместо птиц на ветках сидели и тихо перешептывались ожившие нотные знаки. Воздух был густым и сладким, пахнущим зреющими яблоками и старой бумагой.
Рядом, на поваленном стволе, сидел молодой человек с волосами цвета спелой пшеницы и глазами, похожими на два куска ясного неба. Он был невероятно спокоен. В его руках был кусок мрамора, и он что-то неспешно высекал из него резцом, не обращая на Серафину никакого внимания.
— Простите, — обратилась к нему Серафина. — Вы не подскажете, где я?
Юноша поднял на неё взгляд. В его глазах не было ни удивления, ни интереса, лишь глубокая, каменная невозмутимость.
— Где? — переспросил он. — Вопрос пространства вторичен. Главное — где находятся твои мысли. А они, судя по всему, бегут впереди тебя, спотыкаясь о собственные тени.
Этот ответ сбил Серафину с толку ещё сильнее.
— Я ищу… того человека. Деркеля. Он в белых перчатках.
— А, Голубой Кролик, — кивнул юноша, возвращаясь к своему мрамору. — Он вечно куда-то спешит. Подчиняется приказам Королевы. Ты найдешь его там, где время пьёт чай вприкуску с вечностью.
С этими словами он, казалось, полностью забыл о её существовании. Серафина лишь пожала плечами и пошла дальше, по тропинке, выложенной раскрытыми книгами вместо булыжников.
Вскоре она вышла к озеру. Но вода в нём была не синей, а прозрачно-солёной, и Серафина с удивлением поняла, что это озеро полностью наполнено слёзами. Её собственных слёз? Она не помнила, чтобы плакала. На берегу сидела девушка с сиреневыми волосами, запускающая в воду кораблики, сложенные из страниц учебников.
— О, новенькая! — весело воскликнула она, увидев Серафину. Её глаза, цвета лаванды, искрились беззаботным весельем. — Присоединяйся к нашему Безумному Чаепитию! Мы как раз обсуждаем философию нематериальности материи!
Она указала на большой стол, накрытый прямо тут же, на берегу. За ним сидели самые странные существа, которых Серафина когда-либо видела. Тут был огромный, дремавший прямо на столе полуорк в изящных очках, сердитая девушка-гном, что-то яростно подсчитывающая на деревянных счетах, и эльф с высокомерным видом, попивавший чай из фарфоровой чашки.
— Это Шляпник, — кивнула сиреневая девушка на эльфа. — Он считает, что время — это всего лишь дурная привычка. А это Соня, — она указала на полуорка. — Он вечно засыпает в самый разгар дискуссии. А это Мартовский Заяц, — кивнула на гнома. — Она всегда сердита, потому что никто не следует финансовому регламенту.
— Но… где же сам Шляпник? — спросила Серафина, смущенно оглядываясь.
— А я и есть Шляпник, дорогуша! — возмущенно фыркнул эльф. — Просто моей шляпы сегодня нет на месте. Она отправилась в самостоятельное путешествие изучать теорию головных уборов. Садись, садись, не стесняйся! Мы как раз собирались спеть!
И прежде чем Серафина успела что-то сказать, вся компания хором затянула бессмысленную песню о чеширском коте, который улыбался так широко, что исчезал, оставляя после себя только одну улыбку, парившую в воздухе.
Серафина чувствовала, как её рассудок начинает медленно уплывать, как один из тех бумажных корабликов