Магия городских теней: код Феникса

Серафина в стране чудес. Часть 2

Безумное Чаепитие длилось вечность, или, может, всего мгновение — здесь время текло, как мёд, то густея, то растекаясь лужицами. Серафина уже пятый раз отказывалась от «чая», который на поверку оказался взбитым облаком с каплей радуги, когда заметила нечто странное.
На одной из ветвей резного дерева, прямо над столом, медленно проступила улыбка. Широкая, самодовольная, состоящая из чистого света. Она парила в воздухе, не принадлежа ничьему лицу.
— Э-э-э… — Серафина указала пальцем. — Это что?
Все за столом замолчали и посмотрели туда.
— А, это желтый Кот почтил нас своим присутствием, — сказал эльф-Шляпник, покручивая пустую чашку. — Вернее, его наиболее общительная часть.
— Но где же сам Кот? — удивилась Серафина.
— Вопрос «где» вторичен, — раздался голос прямо у неё над ухом. Он был бархатным, спокойным и до боли знакомым. Серафина вздрогнула и обернулась, но никого не было. Только улыбка на ветке стала чуть шире. — Я могу быть в нескольких местах одновременно. Или ни в одном. Это с какой стороны посмотреть. Ты, например, уверена, что сидишь за этим столом, а не спишь в своей кровати в медпункте?
Серафина почувствовала лёгкий укол в виске. Медпункт? Откуда он знает?
— Ты запутал бедную девочку! — воскликнула сиреневая девушка, хлопая в ладоши. — Не слушай его, милая! Он всегда говорит загадками!
— Я не запутываю, я проясняю, — парировал голос Кота, теперь доносящийся из пустой вазы для печенья. — Просто не все готовы к такой ясности. Например, ты готова узнать, кто на самом деле оставил тот окровавленный резец?
Ледяная волна пробежала по спине Серафины. Она вскочила.
— Откуда ты знаешь про резец?!
Улыбка на ветке дрогнула, словно от смеха.
— Здесь все всё знают. Просто не все помнят, что знают. Если ты хочешь ответов, спроси у Того-Кто-Сидит-На-Грибе. Он здесь за старшего. Ну, почти.
И с этими словами улыбка начала таять, как сахар в воде, как снежинка на горячей ладони, пока от неё не осталось лишь ощущение лёгкой, насмешливой теплоты в воздухе.
Серафина, не прощаясь, покинула чаепитие. Её гнала вперед жгучая потребность найти хоть каплю смысла в этом хаосе. После бесцельных блужданий по лесу из поющих деревьев она наткнулась на поляну. В центре неё рос огромный, исполинский гриб-боровик цвета воронёной стали. А на его шляпке, поджав под себя ноги и невозмутимо выпуская пузырчатые разноцветные кольца из причудливой трубки-трамбона, сидел её молчаливый знакомец — юноша с резцом.
— Ты… — начала Серафина.
— Дуан, — представился он, не глядя на неё. Пузыри складывались в причудливые фигуры, которые на мгновение застывали, а потом рассыпались. — Ты ищешь ответы. Но правильные ли ты задаёшь вопросы?
— Где я? Что это за место? Кто все эти люди? Почему Деркель ведёт себя как сумасшедший? И кто этот Кот?
Дуан медленно перевёл на неё свой ясный, спокойный взгляд.
— Ты — в самой себе. Это место — твои мысли, твои страхи, твои воспоминания, переваренные ночным сном. Эти «люди» — грани тех, кого ты встретила, или тех, кого боишься встретить. Деркель — твоё чувство долга и паника перед неизвестностью. А Кот… — Он на мгновение задумался. — Жёлтый Кот — это твоё сомнение. Оно вездесуще и всегда задаёт самые неудобные вопросы.
— А ты? Кто ты тогда? — с вызовом спросила Серафина.
— Я? — На его губах дрогнуло подобие улыбки. — Я — твоё спокойствие. Та его часть, что пытается всё это упорядочить. Высечь истину из мрамора иллюзий. Но мрамор бывает разным. Иногда он может и трескается.
Он указал резцом на одну из сторон гриба.
— С одной стороны, ты станешь выше. С другой — меньше. С третьей — обретёшь знание. С четвёртой — забудешь всё, что знала. Выбирай.
Серафина посмотрела на шляпку гриба. Она и правда была разной по высоте с разных сторон.
— Но какую выбрать?
— Это тот самый вопрос, — сказал Дуан и снова погрузился в созерцание пузырьковых колец, словно давая ей понять, что дальше — её путь.
Серафина, чувствуя, как абсурдность ситуации достигает апогея, отломила по кусочку с каждой стороны гриба и, перемешав их в ладони, проглотила.
Мир вокруг закружился, заиграл красками. Она не почувствовала, что становится больше или меньше. Вместо этого в её голове пронеслись обрывки образов: лицо дедушки, искажённое маской застывшей боли… окровавленный резец… насмешливый взгляд старика у двери Академии… тёмный силуэт в её палате…
И сквозь этот хаос прорвался один-единственный, кристально ясный образ: Червовая Королева.

—-

Она очнулась на идеально подстриженном зелёном поле, которое оказалось гигантским сукном бильярдного стола. Вокруг суетились «садовники» — неуклюжие карточные солдаты с телами из гибкого картона, которые вместо роз красили белые ромашки в красный цвет.
— Крась быстрее! — кричал один. — Её Величество не любит, когда в её любимом цвете есть примеси!
В центре поля, на троне, сложенном из игральных карт, восседала она. Королева. Её лицо было скрыто тенью, отбрасываемой огромной, причудливой короной, сплетённой из резных деревянных узоров и острых, как бритва, музыкальных знаков. Её мантия была сшита из сотни алых лоскутов — тех самых, из её видений.
— Принесите мне палитру! — проревел чей-то голос, и Серафина поняла, что это говорит Король, жалкая фигурка, терявшаяся в тени своей могущественной супруги.
Но всё внимание Серафины было приковано к «молотку» в руках Королевы. Это был не молоток. Это был огромный, зловещего вида деревянный резец.
— Крокет! — объявила Королева, и её голос был скрипучим, как ржавые петли, и сладким, как старый испорченный мёд. — Начинаем игру! А кто проиграет… — Она медленно провела пальцем по лезвию резца. — …того ждёт Упрощение. Голова будет мешать, она слишком много думает. Превратим её в изящную вазу для зонтиков!
Серафину втолкнули в игру. В качестве шаров использовали свернувшиеся в клубок деревянные ёжики, которые не хотели катиться. В качестве молотков — живых, извивающихся фламинго, которых приходилось держать за шею, чтобы они ударили клювом по ёжику.
— Не по правилам! — кричал Деркель, внезапно появившись с блокнотом в руках. — Угол атаки фламинго не соответствует регламенту! Удар не засчитывается!
— Выключить ему звук! — лениво бросила Королева, и карточные солдаты схватили Деркеля и унесли, заткнув ему рот жёлтой перчаткой.
Серафина металась по полю, пытаясь хоть как-то управлять капризным фламинго и пугливым резным ёжиком. Вдруг её «шар»-ёжик покатился прямиком под трон Королевы.
— Моя победа! — объявила Королева, вставая. Её тень накрыла Серафину. — Преступление налицо! Попытка подкопа под трон! Саботаж! Вредительство! ВЫКЛЮЧИТЬ ЕЁ!
Карточные солдаты вмиг схватили Серафину. Она попыталась вырваться, но её руки были скованы.
— Пусть суд решит! — пискнул Король, листая крошечную книжечку законов.
— Суд?! — Королева обернулась к нему, и от её взгляда он съёжился. — Я здесь и Судья, и Палач! Всегда виноват тот, у кого нет могущественных друзей! Или тот, в ком просыпается слишком яркий, слишком живой огонь!
Она подняла свой огромный резец, и его лезвие блеснуло на солнце. Серафина зажмурилась, чувствуя, как из её груди вырывается тот самый золотистый свет, тот самый гнев, что сжёг голема в мастерской.
— ВОТ ОНО! — торжествующе прошипела Королева. — Доказательство! Чистейшая, неконтролируемая сила! Она нарушает баланс моего королевства! ВЫКЛЮЧИТЬ! ВЫКЛЮЧИТЬ! ВЫКЛЮЧИТЬ!
И в этот миг, когда лезвие уже было занесено для удара, с неба упала та самая улыбка. Она зависла между Серафиной и Королевой.
— Ваше Величество, — раздался спокойный голос Кота, — а вы не забыли про главное правило?
— Какое ещё правило?! — взревела Королева.
— Правило сна, — сказал Кот. — Тот, кто просыпается… всегда выигрывает.
И мир вокруг Серафины начал таять. Крик Королевы, карточные солдаты, поле для крокета — всё поплыло, как краски под дождём. Последнее, что она увидела, был взгляд Дуана, всё так же спокойно сидящего на своём грибе где-то далеко на краю её сознания.