Магия городских теней: код Феникса

Дар и тайна

Прошло несколько дней. Серафина окончательно оправилась от мана-шока и вернулась к учебе, но чувство тревоги не отпускало. Обломок с улыбкой кота она спрятала — это было материальное доказательство того, что её сон был чем-то большим, чем просто игрой разума. Встреча с Дуаном в мастерской была кратка и деловита. Он подтвердил, что обломок рукояти несет на себе следы древней, могущественной магии, но его происхождение пока было окутано мраком. Расследование зашло в глухой тупик.
Именно тогда Серафина решила отвлечься на что-то позитивное. Она вспомнила о сестре Хельге и её помощи в трудную минуту. Мысль о маленьком подарке, знаке благодарности, показалась ей отличной идеей.
Она провела несколько часов в своей комнате, погруженная в работу. В её руках кусок тёплого, янтарного дерева оливы постепенно превращался в изящную фигурку птицы феникса с расправленными крыльями. Она не вкладывала в него магию, только старательность и тепло своей благодарности. Получилось красиво.
Вечером того же дня, зажав в руке аккуратно завернутую статуэтку, Серафина направилась в медицинский кабинет. Сестра Хельга как раз заканчивала разбирать какие-то травы, её мягкие голубые волосы были собраны в строгий пучок.
— Войдите, — её голос прозвучал привычно деловито. Увидев Серафину, она смягчилась. — Мисс Штихель. Рада видеть вас на ногах. Что привело? Надеюсь, ничего не беспокоит?
— Нет-нет, всё в порядке, сестра, — Серафина улыбнулась, чувствуя легкую неловкость. — Я… я хотела вас поблагодарить. За помощь тогда, со мной и с Деркелем. — Она протянула сверток. — Это вам. Я сама сделала.
Хельга удивленно подняла бровь, развернула бумагу. Фигурка феникса заблестела в свете ламп.
— Какая искусная работа, — медленно произнесла медсестра, поворачивая статуэтку в руках. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое — не просто признательность, а понимание. — Очень искусная. В ней чувствуется… жизнь и твоя мана, издающая жар. Спасибо тебе, дитя.
Она на мгновение задумалась, глядя на Серафину изучающим взглядом, словно взвешивая что-то.
— Ты проявила большую отвагу, спасая того мальчика, — вдруг сказала Хельга, ставя фигурку на полку. — Деркелю повезло, что ты была рядом. Не многие рискнули бы так всего лишь из-за полу-русала.
Серафина замерла. «Полу-русала»? Слова повисли в воздухе, словно заряженные статическим электричеством.
— Простите? — переспросила она, не веря своим ушам. — Деркель… он же аэрий? У него крылья. И светящиеся глаза.
Хельга покачала головой, и её голубые волосы, цвет которых теперь казался Серафине многозначительным, мягко колыхнулись.
— Крылья — от его отца. Серафима. А молчание, та самая бездна, что забрала его голос, и та самая святая магия, что его сжигает… это от матери. От русалки. Их песня, их голос — это их душа и их проклятие. Его мать, должно быть, отдала свой голос, чтобы спасти его, когда он был ещё в яйце. Или же кто-то другой забрал его силой. Без голоса русалка медленно угасает. А её дитя… её дитя обречено на вечное молчание и боль, когда магия, требующая песни, пытается вырваться наружу беззвучным криком.
Легенда, рассказанная матерью в видении, всплыла в памяти Серафины с новой силой. Союз, преодолевающий преграды. Любовь между мирами. Полукровки, несущие в себе бремя древней связи.
— Его голос был… украден? — прошептала она, будто не веря себе,и сердце её сжалось от внезапной жалости и ярости.
— Или где-то спрятан, — поправила Хельга. — Чтобы защитить. Или чтобы навредить. В этом мире всё не так просто, девочка. Но если бы его голос можно было вернуть… — Она посмотрела куда-то вглубь комнаты, и её взгляд стал отрешенным. — Это могло бы исцелить не только его. Но и разорвать какие-то старые путы.
Серафина стояла, не в силах вымолвить ни слова. Пазл начал складываться. Безумное Чаепитие, где все говорили бессмыслицу, пока молчал тот, кто больше всех нуждался в голосе. Озеро Слёз, состоящее из её собственных слёз, возможно, слёз отчаяния от невозможности помочь. И Королева, кричащая «ВЫКЛЮЧИТЬ!» — символ той силы, что насильно заставила Деркеля замолкнуть.
Её сон был не просто хаосом. Он был картой. Картой её собственного подсознания, пытающегося указать ей путь.
— Спасибо вам, сестра, — тихо сказала Серафина, её голос был твердым. — Большое вам спасибо. - в этот раз с акцентом на первом слове
Она вышла из медкабинета, её ум лихорадочно работал. Она не просто хотела помочь Деркелю. Она должна была это сделать. И теперь у неё была зацепка. Его голос не просто пропал. Он был где-то спрятан. И её сон, её интуиция и пробудившаяся сила Феникса могли стать ключами к его поиску.