Магия городских теней: код Феникса

Ночь перед Бездной и Облака Прахны над Рынком

Ночь перед вылазкой тянулась мучительно долго. Серафина ворочалась в кровати, прислушиваясь к звукам засыпающего города за окном. Мысли путались: ледяная пустота дренажного резервуара, насмешливый взгляд старика с Улицы Забытых Лун, испуганные мокрые глаза Деркеля... и суровое, но полное скрытой заботы лицо Дуана.
Она вспоминала, как его пальцы сжимали дневник её деда, как каменело его лицо, когда он читал о предательстве своего прародителя. В его молчаливой ярости была не только ответственность мага из рода Моров, но и личная боль. И в этот момент она увидела в нём не просто союзника или скептика, а человека, несущего на своих плечах груз, который мог бы сломать кого угодно.
И его срыв. «...И особенно тебя, потому что ты...» Он не договорил. Но в его голосе, в том, как он отвернулся, скрывая лицо, было что-то, от чего у Серафины по спине пробежали мурашки, и сердце забилось чаще уже не от страха, а от чего-то другого, тёплого, трепещущего и тревожного одновременно.
Она встала и подошла к окну. Город внизу был усыпан огнями, как рассыпанное ожерелье. Где-то там, под этим сверкающим покровом, в сырой тьме, ждала тайна, способная уничтожить их всех. А здесь, в тишине её комнаты, рождалось другое, хрупкое и опасное чувство — к человеку, чья кровь была связана с самой этой тьмой.
Они встретились у выхода из Академии глубокой ночью. Город спал, и только где-то вдали гудел поезд, да изредка проезжала одинокая машина, выхватывая фарами куски спящих улиц.
Дуан ждал её, прислонившись к каменной стене. На нём была тёмная, практичная одежда, а не академическая форма. В руках он держал не резец, а пару матовых, отполированных каменных сфер размером с кулак.
— Для якоря, — коротко объяснил он, заметив её взгляд. Его голос был ровным, но в темноте его глаза казались темнее обычного.
Они молча двинулись в сторону спящего рынка. Воздух был холодным и влажным, предвещая, возможно, дождь. Шли быстро, почти не разговаривая, но их молчание было уже иным — не напряженным, а сосредоточенным, почти интимным. Они были соратниками, идущими на опасное задание, и эта общая цель стирала недосказанность.
По пути их нагнал запах — сладковатый, дымный и неприятный. Он витал над крышами, словно грязное ватное одеяло.
— Прахна, — без эмоций констатировал Дуан. — Фабрика на востоке работает в ночную смену. Облака прибило к центру.
Серафина поморщилась. «Прахна» — местное словечко для ядовитого смога, рождавшегося в печах многочисленных заводов на окраинах. Сегодня ночью город не просто спал — он медленно травил сам себя.
Они свернули в знакомый вонючий переулок. Ржавая решетка была отодвинута. Дуан вошёл первым, без колебаний. Серафина последовала за ним, её светящаяся сфера озарила его широкую спину, и на мгновение ей захотелось прикоснуться к ней, чтобы убедиться, что он настоящий, что она не одна в этом подземном кошмаре