Магия городских теней: код Феникса

Потайная дверь и секрет силы Феникса

Тишина мастерской была обманчивой. Воздух, всего несколько часов назад наполненный пылью и обсуждениями, теперь вибрировал от скрытой энергии. Серафина, не говоря ни слова, подошла к одному из бесчисленных шкафов, уставленных свитками и реагентами. Её пальцы скользнули по корешку ничем не примечательного тома в потрепанном кожаном переплете.

«Дуан, это очень срочно,» — её голос прозвучал тихо, но четко, нарушая заговорщицкую тишину подземелья.

Она закрыла глаза, сосредоточившись. Внутри неё клубилась тревога, оставшаяся после кошмара, и жар пробужденного инстинкта. Этот жар она и направила в кончики пальцев. Легкое, едва заметное свечение окутало ее руку, и струйка маны, теплой и живой, перетекла с кожи на древний пергамент. Книга на мгновение вспыхнула тусклым золотым светом, и… шкаф попросту исчез. Не со вспышкой и грохотом, а как мираж, бесшумно растворившись в воздухе, оставив после себя лишь легкую рябь в пространстве, словно от брошенного в воду камня.

Шкаф был лишь иллюзией, маскировкой, скрывающей потайную дверь.

За ней оказалась крохотная каморка, больше похожая на монашескую келью. Дуан сидел на краю простого дивана, спиной к двери. Он был без мантии, в простой темно-серой рубашке, и его плечи были напряжены. Он не обернулся, но Серафина знала — он чувствует её присутствие всегда.

«Я знал, что ты придешь,» — его голос был низким и хриплым от недосыпа. — «Рассказывай.»

Она переступила порог, и иллюзия шкафа сомкнулась за её спиной. И тут слова хлынули из неё потоком — обжигающий песок, багровое небо, гигантская Цепь и тот всесокрушающий взгляд вертикального зрачка. Она объяснила ему все, как есть, не утаивая ни единой детали, ни одного клочка леденящего душу ужаса.

Он долго молчал, слушая, и его спина оставалась неподвижной. Когда она закончила, в комнате повисла гнетущая тишина.

«Если всё так, как ты говоришь…» — наконец заговорил он, медленно поворачиваясь к ней. Его лицо было бледным и осунувшимся. — «…значит, дракон не просто спит. Он уже сейчас активен. И если он смог проникнуть в твой сон, обойти все защитные барьеры Академии и твою собственную психику… значит, и сам он окреп. Его пробуждение приближается. И скорее всего очень быстро.»

Он встал и прошелся по маленькой комнате, его движения были резкими, отрывистыми.

«Мне придется значительно ускориться. Сень, с завтрашнего утра меня не будет в Академии какое-то время.»

Серафина почувствовала, как у нее защемило сердце. «Что? Почему это?»

«Во-первых,» — он остановился перед ней и взял ее за правую руку. Его пальцы были прохладными. — «Может, ты и не заметила, пока бежала сюда как ошпаренная, но посмотри на свою руку.»

Он подошёл к ней и мягко развернул её ладонь вверх. И она увидела. На внутренней стороне запястья, там, где кожа особенно нежная, светился бледно-золотистым светом маленький, изящный символ. Он напоминал стилизованное крыло или язычок пламени, переплетенный с драконьим когтем. «Это символ Жёлтого Дракона. Отметины маны. Он подтверждает, что это был вовсе не кошмар, а реальный контакт. Ты прикоснулась к его сознанию, и он решил… ответить тебе.»

От его прикосновения и осознания значимости этой метки по коже побежали мурашки. Она попыталась отвести руку, но Дуан держал её крепко, его взгляд был полон серьёзности.

«Во-вторых, мне нужно как можно быстрее узнать о драконе больше. Все, что знаю я — обрывки, семейные легенды. Настоящие знания хранятся в родовом поместье Моров. В архивах, куда даже я заглядывал лишь пару раз. С дозволения отца.»

«И в-третьих,» — он наконец отпустил её руку, и она почувствовала странное ощущение пустоты внутри себя. — «Там мне устроят суровые тренировки. Старейшины семьи… они понимают, к чему идет дело. Сейчас это крайне необходимо. Мне нужно стать как можно сильнее.»

«Я тебя поняла, хорошо, пусть будет так.» — тихо сказала Серафина, не в силах скрыть свою досаду и грусть. Она опустила голову, рассматривая светящийся символ на своей руке. Они только что нашли общий язык, только начали выстраивать хрупкое доверие, а он уже хочет отослать себя куда-то далеко.

Дуан вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. «Ну а сейчас нужно сделать кое-что важное. Пока я еще здесь.»

«Что же?» — подняла на него взгляд Серафина.

«Этот отпечаток на твоей руке — это следы остатки маны дракона в тебе, квинтэссенция его силы. Со временем она может ослабнуть и рассеяться, поэтому прямо сейчас нужно извлечь из неё максимум возможной выгоды. Пока след свежий, мы можем попытаться выследить его источник.»

«Выследить? Но мы же не знаем где его тело.»

«Не его физическую форму. Его магический след, его… ауру. Это сложная техника, первогодки её ещё не проходили. Но принцип в том, что с помощью остатков маны существа можно выйти на его текущее состояние, настроение, возможно, даже на какие-то ключевые маяки в его памяти. Вот только отдача будет совсем не шуточной.» Дуан пристально посмотрел на неё. «Сень, ты же знаешь, из чего мы черпаем ману? Наш главный источник, топливо для нарушения законов мира — то есть магии.»

Серафина смущенно покраснела и отвела взгляд. «К-кажется, я прослушала этот моментик на лекциях по магической теории…»

«Ладно, сейчас объясню,» — он не стал ее ругать, его тон был деловым. «Всё наше тело — есть сосуд для маны. У кого-то получается иметь больший объем, у кого-то меньший, но суть одна. Когда мы истощаем свои резервуары маны — что происходит?»

«Мана-шок?» — неуверенно предположила она.

«Верно. Если принудительно продолжать высвобождать ману из своего тела, то жизненная энергия начнет конвертироваться в ману, из-за чего у людей случается эта перегрузка. Ранние стадии — это обычно слабость, головокружение и обильное носовое кровотечение. А теперь я спрошу тебя, ты знаешь, почему Фениксы считались издревне одними из сильнейших магов?»

«А такое было?» — удивилась Серафина.

«Ты чем на уроках магической мировой истории слушаешь?» — он покачал головой, но в уголках его губ пробежалась лёгкая улыбка. «Эхх… У Фениксов, по сути своей, бездонный, просто бесконечный запас жизненных сил, ведь сама суть Феникса - это постоянно воскресать из пепла. Их мана питается их собственной бессмертной душой.»