Магия городских теней: код Феникса

Правда об Академии

«Раз ты теперь всё поняла, то как ты думаешь, попытаемся ли мы заглянуть в воспоминания дракона?» — спросил Дуан, роясь уже в основной части мастерской.

«Естественно!» — ответила Серафина без тени сомнения. Страх сменился жгучим любопытством и решимостью.

«Ничего другого и не ждал. Но напоминаю, отдача будет огромной. Я расставлю бутыльки с целебным снадобьем, а ты пока отдохни.»
Пока Дуан хлопотал, расставляя на низком столике рядом с диваном несколько хрустальных флаконов с изумрудной жидкостью, Серафина рассматривала узор на правой руке. Теперь, когда первая паника улеглась, она отчетливо чувствовала чужеродную ману в этом небольшом светящемся рисунке. Она была тяжелой, древней, сладковато-приторной, как запах увядающих цветов, и в то же время металлической, как вкус крови на губах.

И только сейчас она заметила, что Дуан был в легкой тёмно-серой пижаме из мягкого хлопка. Эта простая одежда делала его менее суровым, более… доступным. Он казался уставшим, почти беззащитным, и это вызывало в её груди странное, теплое чувство. Ей вдруг захотелось не будить его посреди ночи с кошмарами, а, наоборот, укрыть пледом и позволить выспаться. Мысль была настолько неожиданной и несвоевременной, что она смущенно отвела взгляд, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

«Думаю, будем потихоньку вливать ману, сидя на диване. Если что-то случится стоя, то мы можем и голову себе об пол разбить, теряя сознание с такой высоты,» — его голос вернул её к реальности.

Они устроились на просторном, но потертом диване, на котором, судя по смятой подушке, недавно спал Дуан. Он положил свою руку на обивку между ними ладонью вверх.

«Ну. Чего ждешь, Сень, давай сюда свою руку.»

«А я что, не одна полезу в его воспоминания?» — удивилась она.

Дуан хлопнул себя лицом по лбу и его лицо сменилось на непонимание с ноткой стресса. После чего он сразу успокоился и повернул свою голову в её сторону и заговорил.

«Это и так очень рискованно! Ты одна такую нагрузку, даже будучи самим Фениксом, не потянешь. Я буду выступать стабилизатором, буду держать наш канал связи и подпитывать тебя собственной маной, если понадобится. Мы сделаем это вместе.»

«Поняла,» — кивнула Серафина.

Она медленно, почти нерешительно, положила свою правую руку поверх его ладони. Её пальцы, тонкие и горячие, коснулись его прохладной кожи. Контраст температур заставил её вздрогнуть. Она чувствовала каждую шероховатость его ладони, каждую черточку. Мозоли на его руках от резца совпадали с её. Эта смежность заставила её чувствовать себя лучше. Сердце забилось чаще, и она была уверена, что он это слышит. Мысль о том, что они сейчас будут соединены не только физически, но и магически, на глубинном уровне, заставляла кровь приливать к лицу. Она смотрела на их соединенные руки, не в силах поднять на него глаза, боясь увидеть в его взгляде насмешку или, что ещё хуже, ответное смущение.

«Начинаем вливать ману, сосредоточься в разуме на отметке,» — его голос прозвучал тихо и спокойно, возвращая её к делу.

«Хорошо.»

Она закрыла глаза, отогнав лишние мысли, и сосредоточилась на светящемся символе. Она представила его как дверь, крошечную щель в реальности. Медленно, осторожно, она направила в него тонкую струйку собственной маны — теплой, живой, пахнущей дымом и пеплом.

И мир рухнул.

---

Они не то чтобы увидели пустыню. Они ощутили её каждым кусочком сознания. Ослепительное, палящее солнце. Раскаленный, золотистый песок, колющийся под босыми ногами. Сухой, обжигающий гортань ветер, несущий запах пыли и полыни. Это была не та пустыня из её кошмара, а настоящая, живая, бескрайняя.

Резко, беззвучно, из дрожащего марева появились четыре фигуры в длинных черных плащах, скрывавших лица под глубокими капюшонами. Но детали выдавали их: у самой массивной фигуры на плаще были вышиты элементы синего цвета, у фигуры подле него — алые, как кровь. У остальных — изумрудно-зеленый и цвет старого золота.

Они что, только что телепортировались? — промелькнула мысль Серафины. Ну да, это же давние времена, так что для них магия пространства и времени это не удивительно.

И на песке из ниоткуда появилась тень. Она быстро увеличивалась в размерах, и скоро стало видно, что это Желтый Дракон спускается на землю. Он был меньше, чем в её кошмаре, но от этого не менее величественным. Его чешуя переливалась на солнце, как живое золото.

«Что вам нужно, отродья?» — прозвучал знакомый, но более молодой и полный силы голос Дракона. — «Это моя территория, поэтому если хотите жить, начинайте бежать что есть мочи прямо сейчас.»

Шаг вперед сделала фигура в плаще с зеленым галстуком. Он снял с себя капюшон, и стало видно его лицо — неземной, утонченной красоты, с острыми ушами и глазами цвета весенней листвы. Чистокровный эльф.

«Господин Дракон, не согласитесь ли вы принять участие в создании заведения, где юные дарования будут обучаться контролю своих магических сил?»

«Что ты несешь, эльф? Хотя нет…» — Дракон фыркнул, и из его ноздрей вырывались облака дыма. — «Вы пришли сюда только за этим?»

Фигуры в плащах промолчали, и их молчание было красноречивее любых слов.

«Уходите. Единственное, что меня интересует, — это мирная жизнь с моими порождениями и любимой женой. Если встанете на колени и начнете умолять отпустить, я могу даже подумать смиловаться над вами, что без разрешения зашли на чужую территорию.»

«Прости, Жёлтый Дракон, но нам придется заставить тебя стать частью Академии,» — сказал эльф, и его голос прозвучал с ледяной решимостью.

Остальные фигуры в плащах тоже скинули свои капюшоны. Из-под синего показалась голова Ётуна — могучая, с кожей цвета гранита и сверкающими, как лед, глазами. Из-под желтого — гном с густой рыжей бородой и умным, цепким взглядом. А из-под красного… мужчина с огненными волосами, цвет которых был более глубоким и насыщенным, чем у Серафины, словно само пламя струилось по его плечам.