Магия городских теней: код Феникса

У патруля свои сложности

Академия преобразилась до неузнаваемости. Зима все еще царила за ее стенами, но внутри царило яркое, шумное лето, сотворенное магией. Воздух был теплым и влажным, пахнущим жареным миндалем, сладкой ватой, пряными травами и свежесрезанными цветами. С неба, которое теперь было цвета лазури, падали легкие, искрящиеся блестки-снежинки, которые таяли, едва коснувшись кожи, оставляя ощущение прохлады. Это было заклинание эльфов, создающее иллюзию идеального весеннего дня.

Главная площадь Академии, обычно строгая и пустынная, теперь напоминала пестрый восточный базар. Повсюду стояли ларьки и палатки, украшенные гирляндами из светящихся шаров и ледяными скульптурами. Один ларёк предлагал шашлык из мяса магического зверя, которое клуб гурманов раздобыл в Небесном Лабиринте, шипящий на углях; другой — огромные бокалы с дымящимся голубым пуншем; третий — сладости: леденцы, меняющие цвет во рту, и зефир, который таял, издавая тихую мелодию.

В центре площади возвышалась главная сцена, вырезанная из чистого, прозрачного льда, который переливался всеми цветами радуги под лучами искусственного солнца. Сейчас на ней никого не было, но вокруг уже собиралась толпа в предвкушении открытия.

Серафина и Торг, облаченные в парадную форму студсовета с повязками патрульных, медленно обходили площадь. Утро только началось, но энергия фестиваля уже била через край.

«Главное — не допустить драк между факультетами, вовремя тушить случайные возгорания и следить, чтобы никто не украл у Шарлотты весь запас сахарной ваты для конкурса, — с невозмутимым видом перечислял Торг, его массивный топор мирно висел за спиной. — Обычный день.»

Серафина улыбнулась. После недель напряженных тренировок и работы эта суета казалась ей прекрасной. Она чувствовала себя частью чего-то большого и живого.

Именно в этот момент с территории факультета магии воды и льда донесся громкий треск, крики и звук бьющегося стекла. Они переглянулись и бросились на звук.

Возле импровизированного «Ледяного сада», где студенты выставляли свои творения, царил хаос. Посреди развороченной палатки метался голем, собранный из глыб льда. Но что-то пошло не так. Вместо плавных, грациозных движений, он дергался и бился в конвульсиях. Его ледяные кулаки с грохотом обрушивались на стенды, разбрасывая осколки. В центре его груди, где должно было быть ядро из синего мана-камня, пылал дикий, неконтролируемый багровый свет. Студенты, создавшие его, в пассии пытались читать заклинания деактивации, но их голоса тонули в общем гвалте.

«Экспериментальные модели, — проворчал Торг. — Никогда не понимал эту тягу к оживлению всего подряд.»

Голем, завывая, развернулся и понесся прямо на группу перепуганных первокурсников, застывших в ступоре.

Серафина действовала мгновенно. Она резко выбросила руки вперед, не как оружие, а как щит. Из ее ладоней вырвался не сгусток пламени, а широкий, полупрозрачный занавес огненно-золотистого света. Он растянулся между големом и студентами, как упругая мембрана. Голем врезался в него, и барьер прогнулся, но выдержал, заставив чудовище отшатнуться. Осколки льда, летящие от него, таяли, едва коснувшись светящейся стены.

«Торг, в ноги!» — крикнула Серафина, чувствуя, как мана стремительно уходит на поддержание барьера.

Полуорк был уже рядом. Его топор сверкнул на солнце. Он не рубил голема напролом — лед мог быть обманчиво прочным. Вместо этого он нанес два точных, молниеносных удара обухом по коленным суставам ледяного создания. Раздался оглушительный хруст. Ноги голема подломились, и он с грохотом рухнул на землю, все еще яростно размахивая руками.

«Ядро в груди!» — указал один из студентов-создателей.

Серафина отпустила барьер. Теперь ученики были в безопасности. Она сделала шаг вперед, ее взгляд стал острым, сосредоточенным. Она сжала правую руку в кулак, и вокруг него сгустился шар ослепительного белого пламени. Оно было маленьким, не больше яблока, но от него исходил такой жар, что лед вокруг начал шипеть и испаряться.

«Осторожно! Можно повредить стабилизатор!» — закричал кто-то.

«Я не буду его ломать, — сквозь зубы проговорила Серафина. — Я его перезапущу.»

Она метнула шар пламени. Он пролетел точно в цель, врезавшись в багровое ядро на груди голема. Раздался не взрыв, а глухой, мощный хлопок. Багровый свет погас, вытесненный ослепительной белизной. Пламя Серафины не разрушило ядро, а проникло внутрь, сожгло чужеродную, искажающую магию и на мгновение перенасытило его чистой энергией. Голем замер, его тело покрылось паутиной трещин, и он рассыпался в груду безвредных, быстро тающих на теплом воздухе осколков. На месте ядра остался лишь маленький, чистый кристалл, который с тихим звоном упал на землю.

Тишину, наступившую после грохота, нарушили нервные аплодисменты. Студенты, сначала испуганные, теперь смотрели на Серафину и Торга с восхищением.

«Неплохо сработано, мисс Штихель, — кивнул Торг, вешая топор обратно за спину. — Чисто и эффективно. Без лишних разрушений.»

«Блестящая командная работа, старший, — улыбнулась Серафина, чувствуя приятную усталость. — Ваши удары были точными и мощными, как всегда.»

Инцидент был исчерпан. Фестиваль продолжался. Вскоре на главной сцене появился Ариэль. Его белые крылья были расправлены, и в искусственном солнце они казались сотканными из света. Его бархатный голос, усиленный магией, разнесся по площади, приветствуя всех собравшихся и объявляя Фестиваль Ётуна открытым. Начались выступления: танцы стихий, иллюзионные шоу, хоровые песни на древнем языке. Площадь гудела от восторга.

Серафина и Торг продолжили свой обход, теперь уже разгребая более мирные инциденты — помогали потерявшемуся первокурснику найти свой клуб, улаживали спор из-за места у сцены, следили за порядком в очереди за знаменитыми «ледяными яблоками» с начинкой из замороженных ягод.

Патрулирование первой половины дня подходило к концу. Серафина смотрела на смеющихся, счастливых людей, на это море радости и беззаботности, и на мгновение ей показалось, что все темное и опасное осталось где-то далеко, за стенами этого праздника. Но глубоко внутри она знала — это лишь затишье. И где-то в этой толпе, возможно, уже прячется тень, принесшая с собой угрозу, куда более страшную, чем взбунтовавшийся голем.