Магия городских теней: код Феникса

Трещина в небе над Академией

Третий день фестиваля должен был стать кульминацией — грандиозный пир, награждение победителей конкурсов и заключительный фейерверк. Но праздничная атмосфера была безнадёжно отравлена. Студенты толпились группами, перешёптывались, бросая тревожные взгляды на задрапированную тканью сцену.

Серафина и Дуан вызвались патрулировать территорию, их чувства были натянуты как струны. Даже Деркель, всегда такой жизнерадостный, притих и не отходил от Серафины дальше чем на шаг.

Именно в этот момент всё и произошло.

Сначала это было едва заметное ощущение — лёгкая дрожь под ногами, словно от далёкого подземного толчка. Затем воздух над Академией дрогнул. Величественный купол защитного барьера, невидимый в обычные дни, но сейчас проявившийся для фестиваля в виде переливающейся радужной плёнки, вдруг померк. По его поверхности пробежали чёрные, как трещины на стекле, разводы.

— Что это? — прошептала Серафина, чувствуя, как ледяной ужас сковывает её тело.

— Барьер… он теряет свои силы, — голос Дуана прозвучал прерывисто. Он смотрел вверх, и на его каменном, обычно невозмутимом лице было отражение настоящей паники, которую Серафина видела впервые. — Это невозможно… Энергия ядра… её выкачивают!

Он говорил о сердце Академии — о душе Жёлтого Дракона, что покоилась глубоко под землёй и чьей силой питались все защитные системы.

— Лабиринт! — выдохнула Серафина. — Он пытается добраться до него!

Они переглянулись, и в их глазах читалось одно и то же решение. Не сговариваясь, они рванули прочь от площади, к ближайшему входу в Небесный Лабиринт — Северному пику.

Добежав до конюшни, где содержались магические скакуны, Серафина, не останавливаясь, влетела внутрь.

— Транспорт! Самый быстрый! — крикнул он конюху.

— Моя лошадь! — добавила Серафина, её тон не терпел возражений.

Через мгновение они уже мчались по спиральной рампе башни на деревянном коне Серафины. Её пальцы впились в гриву, вливая в резное тело зверя потоки маны. Дерево отзывалось горячим пульсом, копыта с грохотом били по каменным плитам. Дуан сидел сзади, крепко держась за её талию, и его близость была единственным якорем в нарастающем хаосе.

Они влетели в знакомый зал Перекрёстка Трёх Скульптур. И замерли.

В центре зала, у подножия древних изваяний, стояла высокая фигура в чёрном плаще. Капюшон был сброшен. В руках, облачённых в тонкие кожаные перчатки, пульсировал сгусток магии, похожий на застывшую молнию. Он проводил руками по воздуху, и за его пальцами тянулись багровые линии, дополняющие сложный магический круг, уже нарисованный на полу.

— СТОЙ! — крикнул Дуан, его голос громыхнул, как обвал, гулко отражаясь от каменных стен.

Фигура обернулась. Медленно, как будто у него было всё время в мире.

И Серафина увидела его лицо. Высокие скулы, ясные, холодные глаза цвета весенней листвы, светлые, ухоженные волосы. Уши, чуть более заострённые, чем у человека.

Профессор Виктор фон Хельзинг. Временный куратор кафедры алхимии.

На его губах играла лёгкая, почти печальная улыбка.

— Мисс Штихель. Мистер Мор, — произнёс он, и его голос был таким же спокойным и мелодичным, как на лекциях. — Я ожидал, что вы придёте. Вы всегда были… дотошными учениками. Возможно благодаря этому вы стали самыми успешными среди своих одногодок.

— Вы?.. — не поверила своим глазам Серафина. — Но… зачем?

— Зачем? — Виктор усмехнулся, и в его глазах вспыхнул огонь давно копившейся горечи. — Посмотрите вокруг! На эту Академию! На этот мир! Одни рождаются с серебряной ложкой во рту и чистой кровью, как наш уважаемый эльф Аэрон. Другие — обременены наследием чудовищ, как семья Мор. А третьи… третьи, вроде меня, вечно находятся где-то посередине. Вечно «недолюди». Вечно «полукровки». - прохрипел он с животной яростью

Он сделал шаг вперёд, и его лицо исказила гримаса праведного гнева.

— Меня всю жизнь сравнивали. С отцом-эльфом, который с презрением смотрел на мою «человеческую слабость». С матерью-человеком, которая боялась моей «эльфийской странности». Здесь, в Академии, я достиг вершин знания, но для кого-то я всегда оставался лишь «полу-эльфом» Виктором! Мир построен на неравенстве, на тирании крови и происхождения! И это должно прекратиться!

— И ты решил устроить вечную зиму? — с презрением бросил Дуан. — Заморозить время для всех? Это безумие!

— Это не безумие, это — САМОЕ ЧТО НИ НА ЕСТЬ НАСТОЯЩЕЕ РАВЕНСТВО! — воскрикнул Виктор уже с лицом полным блаженства. — В вечном мгновении, в ледяном безвременье, не будет ни чистокровных, ни полукровок, ни сильных, ни слабых! Все станут равны! Все будут одинаковы! И для этого мне нужна сила древнейшего существа, на котором стоит эта проклятая Академия!

Он резко повернулся к магическому кругу.

— Нет! — крикнула Серафина, рванувшись вперёд.

Но было поздно. Виктор, не оборачиваясь, взметнул руку. Багровая стена энергии с ревом взметнулась от пола до потолка, отсекая их от него и от круга. Серафина и Дуан отскочили, едва избежав ожогов.

— Он слишком силён! — прошептал Дуан, бьюсь кулаками по непробиваемому барьеру. — Он черпает силу прямо из ядра!

Внезапно из-за спины к ним присоединились другие. Белокрылый президент Ариэль с сияющим мечом в руках, Торг со своим двуручным топором, Шарлотта, с лицом, искажённым концентрацией. Все члены студсовета пришли на помощь.

— Вместе! — скомандовал Ариэль, и его крылья расправились, испуская ослепительный свет.

Меч, топор, магические снаряды и психические атаки — всё это обрушилось на багровый барьер. Зал содрогался от столкновения сил. Свет и тьма сплетались в безумном танце. Казалось, барьер вот-вот рухнет.

И в этот момент земля под ними вздыбилась.

Глухой, всесокрушающий рёв, который невозможно было услышать ушами, но который ощущался каждой клеткой тела, вырвался из самых недр Академии. Пол под ногами треснул. Стены Лабиринта затрещали. Сверху посыпались камни.