Магия коммунальной кухни

Капустный заговор

Роза Эдуардовна стояла у окна коммунальной кухни, глядя, как Трёхболотная тонет в хаосе. Под окнами маршировала капуста — три десятка кочанов, каждый с глазами и плакатами «Капуста — не гарнир!». Один, особо наглый, катался на самокате и орал в мегафон: «Квасимся за свободу!» Вдалеке трамвай №13, как обычно, уехал не туда, и теперь из его окон торчали птеродактили. А инспектор Магнадзора всё ещё пытался поймать оживший плакат, который теперь танцевал тикток под окнами мэрии.

— Мацуо, — буркнула Роза Эдуардовна, помешивая чай ложкой, которая пыталась сбежать, — это всё твоя вина.

— Мя? — возмутился кот, выныривая из миски с тунцом, который всё ещё декламировал стихи про пищевую цепочку. — Я просто спал! Это ты сковородку разбудила!

— Я? — Роза Эдуардовна швырнула в него взгляд, от которого даже холодильник икнул. — Она сама заговорила! И вообще, кто вчера ночью пел хайку под луной? Теперь вся капуста в районе думает, что она — революционеры!

Мацуо фыркнул и демонстративно ушёл точить когти о занавески, которые тут же начали шептать ругательства на старославянском. Кухня, как всегда, вела себя как сцена из магического цирка: тостер теперь вызывал не грозы, а миниатюрные радуги, которые пахли подгоревшим хлебом, а сковородка, хоть и притихла, подозрительно косилась драконьей лапой. Роза Эдуардовна решила, что на сегодня хватит артефактов, и спрятала её в шкаф. Шкаф обиженно скрипнул и выплюнул пару носков, которые тут же сбежали под плиту.

Но тут в кухню вломилась Зинаида, теперь без бигудей, но с выражением лица, как у некроманта перед экзаменом по оживлению. За ней плёлся её волшебный пылесос, который после фокусов сковородки стал петь шансон и засасывать всё, что движется.

— Роза! — взвыла Зинаида. — Мой огород теперь не просто поёт, он создал рок-группу! Тыквы барабанят, кабачки на гитаре, а морковь — фронтмен! Они требуют контракт с Трёхболотным торгом!

— А я при чём? — огрызнулась Роза Эдуардовна, уворачиваясь от ложки, которая всё-таки сбежала и теперь танцевала вальс с вилкой. — Это твои овощи! Ты их сама небось некрошарлоткой перекормила!

— А кто капусту разозлил? — Зинаида ткнула пальцем в окно, где кочаны уже строили баррикады из лаваша. — Это ты их вдохновила своим «не по ГОСТу»!

Роза хотела ответить, но тут раздался грохот. Дверь кухни распахнулась, и ввалился Ваня, малый с кубиками, с мечом, который орал: «За славу! За лаваш!» На плече у Вани сидел водяной из унитаза, с роутером в руках и выражением лица, как у человека, который только что узнал, что ипотеку не одобрили.

— Роза Эдуардовна, — начал Ваня, но меч перебил: — К бою! Враг у ворот!

— Какой ещё враг? — Роза Эдуардовна схватила заколку-череп, готовясь к худшему.

— Капуста, — мрачно сказал водяной, чавкая мокрыми усами. — Они захватили мой подвал. Говорят, там теперь их штаб. И ещё… — он понизил голос, — они вызвали Призрака Старого Водопровода.

Роза Эдуардовна закатила глаза так, что чуть не увидела параллельный мир. Призрак Старого Водопровода был легендой Трёхболотной — духом, который мстил за протечки и неуплату. В последний раз он затопил полрайона, требуя жертвоприношений в виде новых прокладок для крана. А теперь, похоже, капуста завербовала его в свою революцию.

— Ладно, — вздохнула Роза Эдуардовна, надевая тапки-черепа. — Мацуо, бери тунец и пошли.

— Тунец? — кот поперхнулся. — Он теперь веган! Сказал, что капуста — его братья!

— Тогда бери себя и не ной, — отрезала Роза Эдуардовна, хватая метлу, которая, вернувшись с утренней прогулки, теперь дымилась и пахла серой. — Зина, держи кухню. Ваня, убери свой меч, пока он не начал петь гимны. Водяной… ну, делай, что хочешь, только не смывай ничего.

Они вышли на улицу, где Трёхболотная гудела, как котёл перед взрывом. Фонари мигали рунами, торговки на торге орали: «Проклятья со скидкой! Два за цену одного!» А капуста, похоже, захватила не только подвал, но и трамвайные пути — кочаны катались по рельсам, распевая что-то подозрительно похожее на «Интернационал». В небе кружили птеродактили, сбежавшие из трамвая, и один даже утащил лаваш у зазевавшейся бабки.

Роза направилась к подвалу дома №13, где, по словам водяного, засела капустная элита.

У входа стоял кочан-охранник с наколкой «Квас forever» и пускал только тех, кто знал пароль.

— Пароль? — рявкнула Роза Эдуардовна.

— Свобода или квашение! — гордо заявил кочан.

— А как насчёт чеснока в глаз? — предложила Роза, доставая из кармана халата подозрительно светящийся зубчик.

Кочан сдулся и пропустил их. В подвале было темно, сыро и пахло революцией. На ящиках сидела капустная верхушка — три кочана с моноклями и один с бородой, подозрительно похожей на ту, что Игорь, сосед-алхимик, потерял на прошлой неделе. А в углу, в облаке пара, маячил Призрак Старого Водопровода — ржавый, с гаечным ключом и глазами, как у обиженного сантехника.

— Роза Эдуардовна, — прогундосил Призрак, — капуста обещала мне новый кран. А ты что дашь?

— Я дам тебе пинка, если ты сейчас же не уберёшься! — рявкнула Роза, но тут бородатый кочан встал и заговорил:

— Ведьма, мы не просто овощи! Мы — будущее Трёхболотной! Мы требуем равных прав, земли и… — он задумался, — и отмены борща!

— Отмены борща? — Роза Эдуардовна чуть не подавилась. — Да вы совсем сгнили! Без борща Трёхболотная — не Трёхболотная!

Мацуо, который до этого молчал, вдруг прыгнул на ящик и выдал:

— Капуста, уймись,

Или в салат попадёшь,

Тунец смотрит ввысь.

Кочаны замолчали, впечатлённые. Но Призрак, похоже, обиделся и начал вызывать потоп. Вода хлынула из всех щелей, подвал превратился в бассейн, а капуста запаниковала, потому что кваситься в солёной воде — не их стиль.

Роза поняла: пора заканчивать. Она вытащила заколку-череп, пробормотала заклинание, которое её бабка называла «Чеснок и порядок», и ткнула им в воздух. Раздался хлопок, как будто лопнул магический лаваш. Призрак растворился, оставив только ржавый ключ. Капуста, потеряв лидера, начала разбегаться, роняя листья и плакаты. А бородатый кочан, укатываясь, крикнул: