Магия коммунальной кухни

Гном, трамвай и пивной апокалипсис

Роза Эдуардовна сидела на коммунальной кухне, пытаясь починить заколку-череп, которая после битвы с капустой начала искрить и бормотать что-то про «судьбу лаваша». За окном Трёхболотная затихала: капуста вернулась на грядки, птеродактили улетели в закат, а Призрак Старого Водопровода, по слухам, ушёл в отпуск, оставив записку: «Вернусь, когда кран починят». Но покой, как известно, на Трёхболотной — это как борщ без сметаны: теоретически возможно, но никто не хочет есть.

— Мацуо, — буркнула Роза Эдуардовна, когда кот попытался стащить её бутерброд, — если ты опять уведёшь мой обед, я тебя в астральный огород Зинаиды сдам.

— Мя, — фыркнул Мацуо, — твой бутерброд пахнет проклятьем. И вообще, я занят. — Он демонстративно лёг на сковородку, которая после вчерашнего притихла, но всё ещё косилась драконьей лапой и немного бухтела, будто замышляла реванш.

И тут кухня содрогнулась от грохота. Стены задрожали, тостер выплюнул радугу с запахом горелого сыра, а чайник запел «Очи чёрные» в миноре. Роза Эдуардовна схватила метлу (та, вернувшись с очередной самоволки, теперь пахла серой и дешёвым одеколоном) и выскочила в коридор. Там, у входной двери, стоял трамвай №13. Прямо в подъезде. Его фары мигали, как глаза пьяного демона, а из окон торчали… бороды?

— Это шо ещё что за цирк? — рявкнула Роза, уворачиваясь от искры, которую выплюнул дверной замок, обиженный вторжением.

Дверь трамвая со скрипом открылась, и оттуда вывалился гном. Маленький, бородатый, в кожаной куртке с надписью «Пиво — мой бог» и с кружкой, которая, судя по запаху, была заколдована на бесконечный эль. Гном покачнулся, икнул и объявил:

— Я, Громбус Пивовар, король подгорного хмеля, требую аудиенции с мэром Болотинска! — Он потряс кружкой, и половина подъезда покрылась пеной.

— Громбус, ты опять Игорья пивное зелье перепил? — Роза прищурилась, узнав гнома, который каждую пятницу устраивал дебош на Трёхболотном торге. — И как ты вообще трамвай в подъезд загнал?

— Трамвай? — Громбус икнул и посмотрел на трамвай, будто впервые его увидел. — О, это мой новый скакун! Я его… э-э… позаимствовал. Он сам сюда приехал! — Гном попытался погладить трамвай, но тот обиженно загудел и выплюнул из окна птеродактиля, который утащил чей-то лаваш.

Мацуо, высунувшийся из кухни, выдал:

— Пьяный гном везёт

Трамвай в подъезд, как в ангар,

Где мой тунец, а?

— Заткнись, кот, — буркнула Роза Эдуардовна, но ситуация выходила из-под контроля. Трамвай начал мигать рунами, которые подозрительно напоминали рекламу пивного зелья Игоря, а Громбус, размахивая кружкой, затянул песню про «хмельную свободу». Соседи уже высовывались из квартир: Зинаида орала, что пена залила её астральный огород, Ваня размахивал мечом, который кричал «За хмель!», а водяной из унитаза требовал, чтобы ему подключили Netflix, потому что «в подвале скучно».

Роза Эдуардовна поняла: если не остановить гнома, Трёхболотная утонет в пене, а трамвай утащит всех в эпоху викингов. Она схватила метлу, пробормотала заклинание «Чеснок и трезвость» и ткнула Громбуса в бороду. Тот икнул, выронил кружку, и пена тут же исчезла, оставив только запах эля и лёгкое чувство стыда.

— Громбус, — рявкнула Роза Эдуардовна, — где ты взял это зелье? Игорь опять варил свою бурду?

— Не бурда, а нектар! — возмутился гном, но под её взглядом сдулся. — Ладно, ладно… Он сказал, это эксперимент. «Пиво судьбы», типа. Я выпил, а потом… ну, трамвай сам за мной приехал!

Роза закатила глаза. Игорь, сосед-алхимик, был известен тем, что его зелья либо взрывались, либо вызывали революции. В прошлом месяце его «Эликсир бодрости» заставил весь Трёхболотный торг танцевать самбу три дня. А теперь, похоже, он сварил что-то, что оживило трамвай и сделало Громбуса королём пьяных скакунов.

— Где Игорь? — спросила Роза Эдуардовна, хватая гнома за бороду.

— На торге! — пискнул Громбус. — Сказал, что продаст партию зелья капусте!

— Капусте?! — Роза чуть не подавилась. — Они и без того TikTok снимают, а ты им ещё пива?

Она вытолкала гнома к трамваю, который, к счастью, согласился выехать из подъезда, но не без капризов — он отказывался двигаться, пока ему не спели «Калинку».

Мацуо, конечно, отказался, но Ваня с мечом неожиданно выдал такой вокал, что даже Зинаида аплодировала (правда, её пылесос опять запел шансон).

На Трёхболотном торге царил хаос. Игорь, в своём фирменном фартуке с надписью «Алхимия — это просто», раздавал бутылки с надписью «Пиво судьбы» всем желающим. Капуста, уже опять организовавшая профсоюз, теперь пила эль и пела «Bella Ciao» с овощным акцентом. Торговки орали: «Проклятья со скидкой! Бери два, третье — в ад!» А трамвай №13, припарковавшись у ларька, мигал фарами и, кажется, флиртовал с местным фонарём.

— Игорь, это шо такое?! — рявкнула Роза Эдуардовна, влетая на торг с метлой наперевес. — Ты опять район в апокалипсис превратил?

— Это не я! — Игорь поправил очки, из которых вылетали искры. — Это научный прорыв! Мой эль оживляет неживое! Смотри, даже лаваш теперь танцует! — Он указал на лаваш, который действительно отплясывал чечётку на прилавке.

Роза Эдуардовна схватила бутылку с зельем, понюхала и чуть не вызвала демона от одного запаха.

— Это не эль, это жидкий хаос! — Она швырнула бутылку в воздух, пробормотала заклинание «Чеснок и здравый смысл» и ткнула заколкой-черепом. Бутылка лопнула, и торг окутало облако, пахнущее хмелем и совестью. Капуста протрезвела, лаваш перестал танцевать, а трамвай загрустил и уехал в депо, бормоча что-то про «неоценённую любовь».

Громбус, всё ещё держась за бороду, пробормотал:

— А я говорил, что пиво — мой бог…

— Твой бог теперь на диете, — отрезала Роза Эдуардовна, глядя на Игоря. — А ты, алхимик недоделанный, будешь чистить подъезд от пены. И пылесос Зинаиде почини!

Роза посмотрела на торг, где торговки уже продавали «антипохмельные амулеты», а капуста тихо квасилась в углу. Трёхболотная возвращалась к своей версии нормальности. Она поправила халат с астральными пятнами и подумала: «Покой мне будет только сниться?»