Магия коммунальной кухни

Похищение тапка и дипломатический скандал

Это утро на Трёхболотной началось тихо, как никогда. Подозрительно тихо.

Капуста не митинговала. Чайник не философствовал. Даже Мацуо, кот с мнением на каждый случай жизни, молчал, свернувшись клубком в тазике с мятой. Роза Эдуардовна встала, как всегда, в 07:03, выпила недоваренного кофе из чашки с надписью “Чего не убивает — потом сам жалеет”, накинула халат и пошла искать тапки. Вернее, тапки сами обычно её находили. Один, тот что правый, особенно темпераментный — уже дважды ходил голосовать без неё. Но сегодня…

— Где правый тапок? — строго спросила Роза, заглядывая под диван.

Ответа не последовало.

Мацуо приоткрыл один глаз и зевнул.

— А ты уверена, что он ушёл сам?

— В смысле?

— Ну, этот тапок… Он же у нас личность. Харизма, характер, склонность к подначиванию. Мог и похищен быть.

— Кто похитит ведьмин тапок? Он же заколдован! Он в прошлый раз укусил инспектора Магнадзора!

— Именно. Это и называется дипломатический инцидент.

Роза Эдуардовна застыла. Затем медленно выпрямилась и сказала:

— Мацуо. Нам нужен план.

Кот уже сидел у карты подъезда, лапой двигая крошечные фигурки жильцов. У него, как оказалось, была система слежения — из шерстяных ниток, колпачков и сосисок, украденных у Игоря.

— Подозрения падают на второй подъезд, — сказал Мацуо. — Вчера оттуда доносились странные звуки. Стук. Шорох. Кто-то пробормотал “размер 38 — идеально”. И ещё — у них теперь собственный портал в коммунальный рай. Портал, между прочим, нестабильный. С капризами.

— Так. То есть мой тапок утащили к ним?

— С вероятностью девяносто девять и шесть десятых процента. Остальное — вероятность, что он сам решил эмигрировать.

— Он не из таких! — отрезала Роза.

К обеду она уже маршировала по Трёхболотной, вооружённая вторым тапком (левым), метлой, кипящей решимостью и свежей буханкой хлеба в сумке — на случай, если придётся вести переговоры. К хлебу был прикреплён магический магнит: “Улыбайся, даже если тебя прокляли”.

На встречу ей вышла Зинаида. Она держала ведро, из которого доносился хмельной голос с цитатами из марксистских брошюр.

— Опять чего-то ищешь? — прищурилась Зинаида. — Или тапок сбежал?

— Похищен, — мрачно ответила Роза. — Второй подъезд. Подозрение в международном тапкоугоне.

— Ах вот как. Тогда держи настойку на случай политических дебатов. С чесноком и крапивой. Вдруг понадобится убеждать.

Они двинулись к подъезду номер два. На подходе у них отказались открываться двери. Роза Эдуардовна постучала.

Из глазка выглянуло нечто круглое.

— Кто вы и что вам надо?

— Мы по делу. Мой тапок похищен.

— У нас ничего нет. Особенно тапков. Особенно с черепами.

— Вы сейчас это сказали сами! — рявкнула Роза. — Откройте, или я вломлюсь юридически — через призрачный регламент!

Мацуо, который тайком пробрался по карнизу, замяукал сверху:

— Я его вижу! Он в их гостиной! И, клянусь хвостом, его полируют!

Роза Эдуадовна взвизгнула.

— Они его уговорили! Он там отдыхает, предатель!

— Или под чарами, — предположила Зинаида.

Через мгновение дверь распахнулась. На пороге стоял сосед Гурий Петрович — давний конкурент Розы по участию в магических шахматах и по уровню брюзжания.

— Роза, дорогуша, мы просто… одолжили тапок. У нас собеседование по магической линии — а ваш тапок харизматичный, уверенный, внушает доверие. Нам в приёмную комиссию нужен кто-то с эффектом.

— Это мой фамильяр! — закричала Роза. — Он связан со мной заклятием! Он может…

Тут тапок сам вышел в коридор. Отполированный, с ленточкой. Он покашлял (если можно представить, как кашляет тапок), посмотрел на Розу Эдуардовну и, как показалось, слегка смутился.

— Я… просто хотел посмотреть мир. У них тут… ковёр. И телевизор с порталом. А ещё они мне налили полироли с мятой.

Мацуо возмутился:

— Ты предал свою ведьму! Ты мог быть первым тапком с орденом!

— Ну… Я всё равно хотел домой, — пробормотал тапок. — Мне без пары неуютно.

Роза Эдуардовна строго посмотрела на Гурия.

— Ладно. Я не стану накладывать на вас проклятье. Пока. Но тапки не берутся без спросу. Это против Кодекса Соседской Магии!

— Я отдам его лично.

И… может, как-нибудь ты одолжишь его на интервью? С минимальной проклятостью?

— Подумай сначала об извинениях, — рявкнула Роза.

К вечеру всё было почти как прежде. Тапок вернулся. Мацуо перестал страдать в тазике. А Роза, налив себе чаю и закутавшись в плед, вздохнула.

— Вот ведь, война войной, а тапок по расписанию.

Мацуо мурлыкнул:

— Надеюсь, больше никто не решит эмигрировать. А то я один за всех тапков отдуваться не буду.

В этот момент из шкафа выпала варежка.

— Я тут, если что, — сказала она.

Дом №7 скрипнул с довольством.

Покой снова воцарился — до следующего абсурдного утра.

На следующее утро на Трёхболотной номер семь случилось нечто странное. На доске объявлений, где обычно висели проклятья просроченного срока и рецепты от геморроя с привкусом маны, появилось официальное приглашение. Каллиграфическим почерком, магически пахнущим чернилами и канцелярской пылью, было написано:

“Гражданке Розе Эдуардовне, её коту Мацуо, а также любым свидетелям тапочного инцидента.

Вызываются на дипломатическое слушание в Совет Подъездных Домов.

Вопрос повестки: незаконное переманивание фамильяра и нарушение межподъездного нейтралитета.

Явка обязательна. Нарушение будет рассматриваться как прецедент категории “Слон в кастрюле”.

Подпись: Старшая Кастрюльница Совета, Матрёна Игнатьевна.”

Роза, дочитав, оторвала бумагу, съела уголок (по привычке: вдруг с приворотом), и крикнула:

— Мацуо! Война дипломатическая!

Кот, не отрываясь от наблюдения за мухой на потолке, лениво отозвался: