Магия коммунальной кухни

Кладбищенская очередь №66, или Жалоба по форме PS-13а/п

...Всё началось с тумана. Не романтичного, не мистического — а такого, который хрипел, шипел, тыкал прохожих щупальцами и нюхал бельё на верёвке.

— Он мне лифчик съел! — возмущалась Зинаида, стоя у окна с половником. — Честно, Роза! Сначала крутился, потом чавкнул и испарился! У меня теперь бельё — половина комплекта и стыд на душе!

— Угу, — кивнула Роза Эдуардовна, заваривая кофе в турке, которая вторую неделю считала себя вулканом. — Он мне вчера под дверь квитанцию подкинул. Откуда у него принтер?!

Мацуо фыркнул, не открывая глаз.

— Это Кладбищенский туман. Тот самый. Архивный. У него статус. И маразм.

— Значит, идём жаловаться, — решительно сказала Роза Эдуардовна, выпивая кофе и накидывая халат с вышивкой “Я вам не оракул — я хуже”.

— Ты собираешься в канцелярию Кладбища Скрытых Предков? — Мацуо спрыгнул со стола. — Там не выдают справку без трёх печатей, крови предка и объяснительной на латыно-эльфийском.

— У меня есть всё. Кроме терпения.

Кладбище Скрытых Предков начиналось за улицей Протухших Амулетов, за парком Гремящих Столов и сразу после Таблички “Сюда не ходят — здесь лежат”. Там было тихо. Относительно. С деревьев свисали фамильные проклятия в виде ленточек, кто-то ронял закопанный сарказм, а из-под земли играло радио.

На входе стоял древний каменный бюст с надписью: “Покой нам только снится. Остальное по расписанию.”

Канцелярия находилась в склепе №4а, за скрипучей аркой, рядом с отделом Жалоб на Всплывающие Гробы и Регистратурой Пережитых Покойников.

У двери уже стояла очередь. Скелеты, призраки, один мумие в очках и… говорящий воробей, судя по бейджу, представлявший интересы духа-жабы.

— Господи, — вздохнула Роза. — Это же хуже, чем регистратура перед прививкой.

— Тут всё живое — мёртвое, всё мёртвое — занято, — буркнул скелет с номерком “27” на костяной шляпе. — Я с 3 века в очереди. Уже трижды меняли форму заявления.

— А ты в электронную очередь пробовал? — поинтересовался дух с табличкой “Прошу пересмотреть завещание”.

— Там надо вход через QR-гроб. У меня кость не сканируется.

На приём вызывали строго по табличке, которую держала архивная големша. Она состояла из камня, пергамента, печатей и одного непрерывно шипящего чернильного осьминога.

Големша говорила исключительно на латыно-эльфийском, щёлкала суставами и время от времени издавала звук, похожий на судебный молоточек, упавший в пудинг.

— Sub petitorium revidere mortuus intentio… — пропела она, глядя на Розу Эдуардовну.

— Я только пожаловаться на туман! Он мои носки утащил, бельё Зинаиды съел, и пытался записать Мацуо в налоговую.

— Sub-forma PS-13а/п! — воскликнула големша и вытянула список из 12 пунктов, каждый из которых требовал справку, подпись свидетеля, и доказательство жизни на момент подачи жалобы.

— У меня только Мацуо.

— Я не свидетель. Я пострадавшая сторона, — заявил кот. — Мой хвост — не для деклараций.

Сзади зашевелился скелет.

— А вы случаем не та самая Роза Эдуардовна, что оспаривала магический тариф на отопление?

— Я. А вы кто?

— Мой юрист. Тогда вы подали через портал. Через ЗАКРЫТЫЙ ПОРТАЛ!

— Он сам открылся!

— Так все говорят!

Очередь зашумела. Один дух начал раздавать памятки “Как не подавать жалобы в загробной системе”. Мумие попросило освободить место под саркофагом — у него началась клаустрофобия.

— ТИШИНА! — рявкнула големша. — Mortis ordo regula!

Сковородка Ля, которую Роза взяла “на всякий пожарный”, запела из сумки:

— Мы стоим в очереди в ад,

Нам не жалко жизни трат!

Кто хотел бы заявленье,

Получите проклятенье!

— Да заткнись ты, кастрюля с голосом, — прошипел скелет с люстрой на шее. — Здесь люди ждут по 300 лет!

— А я всё равно пою! — весело ответила Ля. — У меня голос мимопохоронный!

— Всё! — заявила РозаЭдуардовна, вставая. — Я напишу жалобу на кладбище, жалобу на систему жалоб, и жалобу на жалобщиков! Где книга претензий?!

— Там, у того духа, — указал Мацуо. — Который сейчас её ест.

Роза подбежала, вырвала из его рта кусок книги и начала писать:

“Я, ведьма на пенсии, подаю официальную жалобу на туман, который ворует предметы, пугает бельё, нарушает личную границу и поёт песни о налогообложении.”

Капуста в это время стояла на краю склепа и снимала стрим.

— Ребята, смотрите! Роза Эдуардовна опять борется с системой! #борщпротивбюрократии #кладбищесуетится

— Убери ты свой TikTok, — огрызнулась Роза. — Ты в прошлый раз устроила флешмоб “Приди в склеп — получи в бубен”.

В конце концов, големша издала мелодичное:

— Acceptus formaliter per circulum retroactivum…

И выдала квитанцию.

— Это шо такое? — спросила Роза Эдуардовна.

— Это подтверждение, что вы подали предварительное намерение оформить заявление на намерение подать основную жалобу. Ожидайте вызова в течение трёх… столетий.

Роза помолчала. Потом медленно сунула квитанцию в халат.

— Пошли, Мацуо.

— Всё? Сдалась?

— Нет. Просто у меня закончился кофе. А без него я способна на плохое.

Уже у выхода Роза Эдуардовна крикнула:

— И если туман ещё раз съест мои носки — я вернусь. С совещанием. В пижаме!

Големша не ответила. Только чернильный осьминог нервно забулькал.

— Ну и денёк, — вздохнула Роза, выходя на свет. — Очереди, заявления, мумии, капуста с камерой…

— Зато бельё твое в безопасности, — подбодрил Мацуо. — Я его заколдовал. Теперь оно само себя сушит и кусает.

— Отлично. Хочу ванну.

— С травами?

— С забвением.