Магия коммунальной кухни

Крот ревизор, или "Я здесь по проверке, но с тапками"

Началось всё с того, что в подвале кто-то рыл. Не “копал” — а именно рыл: методично, скрипя чем-то металлическим, бормоча под нос и время от времени восклицая: “О! Труба! Живая, между прочим…”

Мацуо первым заметил неладное. Он вернулся с обхода территорий (то есть из сарая с сушёной мелиссой) и доложил Розе Эдуардовне:

— В подвале что-то странное. Рытьё. Словарь. И пахнет актами проверки.

— Актами чего?

— Всего.

Роза Эдуардовна нахмурилась, накинула халат с надписью “Контроль Хаоса” и пошла на разведку.

И действительно. В подвале дома №7 сидел… крот.

В очках.

С дипломатом.

На табуретке.

Он что-то записывал в толстую книгу с наклейкой “Проверочный том №3. Особо странные объекты”.

Увидев Розу, крот встал, снял шляпу (где он её держал — загадка) и вежливо произнёс:

— Пахом Тимофеевич. Государственный ревизор 4-го класса. Направлен для оценки состояния магических подземелий, сопредельных с жилым фондом. Речь о вашем подвале.

— А вы точно туда попали?

— Конечно! Правда, по бумаге я должен быть в соседнем доме, но у них лестница заколдована и требует дани в виде серенад. Я не поющий. Так что теперь я здесь.

— И что вы проверяете?

— Всё. Структуру пола, моральное состояние кладовки, санитарную норму ведра и, конечно, общее количество метафизических завихрений на погонный квадрат. А ещё — соответствие кухонной утвари стандарту ГОСТ-МАГ-01/77.

— Вы в курсе, что у нас сковородка поёт?

— Уже записал. Как “непредсказуемый фактор, склонный к соль мажору”.

На следующий день крот официально подселился в пустующую кладовку. Роза Эдуардовна пыталась возражать, но у него был ордер с печатью в виде копытца и прилагаемым письмом:

“В связи с временным нарушением междомового маршрута, разрешается краткосрочная ревизорская интеграция субъекта в ближайшее пригодное жилище. С благодарностью, Департамент Подземных Дел и Контроля за Крышками Банок.”

— Он что, навсегда?

— У него подушка с вышивкой “Земля — это надёжно”, — буркнул Мацуо. — Он настроен серьёзно.

Пахом Тимофеевич оказался ревизором до мозга костей. Он мерил температуру чаепития, проверял угол наклона метлы в коридоре и уточнял — с какого года у кота нет паспорта.

На стене появилась таблица с пунктами:

1. Уровень колдовского шума

2. Количество заклинаний до обеда

3. Чистота ауры в зоне окна

4. Степень сарказма в речи жильцов

5. Температурный режим чеснока на кухне

Игорь, к которому крот обратился с просьбой предоставить документы на алхимическую лабораторию, впал в панику и выдал ему банку с огурцами, подписанную “Эксперимент N42 — кислота времени”.

Зинаида вызывала дух соседки 1985 года, чтоб уточнить, кто завёл в доме эту кладовку вообще. Дух отказался отвечать без мятных пряников.

А потом началось самое интересное.

Крот устроил аудит магических предметов.

— Что это? — спросил он, указывая на банку, в которой мурлыкала тень прошлогоднего лета.

— Сувенир, — ответила Роза Эдуардовна.

— Это соответствует акту 19-б, пункт 7?

— У вас эти пункты где-то опубликованы?

— Внутреннее пользование. Тайно. На ощупь.

Он достал рулетку, фонарик, который светил исключительно в прошлое, и приступил к ревизии чулана.

— А это?

— Шляпа. Когда-то была ведьминой.

— А сейчас?

— Киснет. Воспоминаниями.

— Протоколируем: “Ностальгическая аура, нуждается в профилактической магии”.

— А вот это?

— Это, уважаемый, кот. И я не дам вам его взвешивать!

Мацуо демонстративно шевельнул усами.

— Я тут как наблюдатель. И вообще, ревизоры без когтезащиты в зону хвоста не допускаются.

Вскоре из кладовки потянуло бумагой и земляникой. Пахом Тимофеевич обнаружил портал в Комитет Бюрократической Магии, прикрытый старым ковром.

Он вошёл.

Через двадцать минут вернулся, весь в печатях и с табличкой:

“Назначен инспектором второго уровня по делам непризнанных реалий. Слушает жалобы по чётным дням.”

— Значит, теперь вы ещё и жалобы собираете?

— Конечно. У меня есть форма 7А, форма 7Б и форма 7В в форме капустного листа.

— Я уже боюсь спросить, на кого были первые жалобы.

— На шкаф.

Он подозрительно скрипит, и я подозреваю в нём подпольную библиотеку.

В финале недели Пахом Тимофеевич устроил общее собрание.

— Уважаемые жильцы! Подвожу промежуточные итоги:

1. Заклинаний больше, чем положено, но все душевные.

2. Кот — зарегистрирован как “магический шумовой фон, одобренный судьбой”.

3. Сковородка поёт — но в пределах культурной нормы.

4. Кладовка признана объектом культурного наследия, особенно ящик с прошлым Новым годом.

— А вы когда съезжаете? — осторожно спросила Роза Эдуардовна.

— Через три недели. Или четыре. В зависимости от того, как быстро починят мой портал. Пока живу с вами. Под соседством и актами.

Мацуо вздохнул.

— Если он ещё раз спросит, по какому нормативу я мурчу — я подам жалобу. На моль.

Вечером, под завывание сковородки, крот поставил кипятиться чайник, аккуратно поправил очки и начал строчить новую форму.

В графе “Общие замечания” он написал:

“Дом №7. Магия есть. Порядка нет. Зато уютно.”