Магия коммунальной кухни

"И шо я тебе говорила, Розочка!"

В доме №7 на Трёхболотной утро началось с каркания чайника, которое означало только одно: в подпространстве кухни снова открылись временные завихрения. Но на этот раз из пара явственно слышался гудок грузового портала, кашель магического кота и чей-то гортанный возглас:

— Осторожно! У меня в сумке двадцать два проклятия и одно печенье с судьбой!

Роза Эдуардовна подняла бровь. Мацуо, лежащий на холодильнике, недовольно зашевелил хвостом:

— Пахнет чужим хаосом.

— Пахнет Цилей, — буркнула Роза. — Только она могла прибыть в полуполом портале, в сопровождении костей, карт и риторики.

И правда — через минуту в дверях кухни материализовалась женщина с энергией урагана, пучком волос, похожим на огненный смерч, очками на цепочке и сумкой, из которой торчали игральные карты, узелковые нити, баночка с гущей и — по-видимому — хвост мыши.

— Розочка, душа моя, шо ты стоишь, как не в себе? Давай помогай! У меня тут проклятая тюль, дух ковра и кастрюля, которая угадывает национальность по запаху борща!

— Здравствуй, Циля, — сдержанно сказала Роза Эдуардовна. — Я вижу, ты приехала насовсем.

— Насовсем? Таки да! И шо? У тебя тут в доме место освободилось — говорили, комната на втором этаже зашептала, что хочет жить с дамой с предсказаниями и страстью к чаю. И я подумала: это ж буквально про меня!

Мацуо спрыгнул с холодильника, недоверчиво принюхался и прошипел:

— В этой комнате обои начинают шептать, когда кто-то чешет пяточку левой ногой. Ты уверена, что выдержишь?

— Мацуся, котик мой, ты ещё поблагодаришь меня! Я тебе раз погадаю — и ты узнаешь, где лежит тот тунец, что ты спрятал в 2018-м!

— Это был секрет, — хмуро фыркнул кот и ушёл в тень холодильника.

В кухню вбежала Зинаида с полотенцем на голове и вопросом во взгляде:

— Шо, опять кто-то вселился? Мы успеем провести очищение, пока мебель не начала гадать?

— Зиночка, зайка, не переживай! Я принесла заговорённый мел, чайник-предсказатель и ковёр, который знает все твои бывшие мысли. Будем как дома!

— Мы и есть дома, — пробормотала Роза. — Просто теперь здесь ещё и твои кости будут кататься по полу.

— Я тебе шо скажу, Розочка: дом без костей — это как гадание без сарказма. Вроде красиво, но скучно.

Пока жильцы пытались примириться с новым потоком энергии, из подвала донеслось сухое кряхтение. На пороге возник Пахом Тимофеевич, с вечной папкой и пером за ухом:

— Я получил уведомление о внеплановом жильце. Требую представить документы, справку о стабильности ауры и выписку из чайной карты.

Циля засмеялась и вытащила из сумки свёрток с надписью: «Предсказания. Версия 7.3, одобрено Управлением по предчувствиям и внутренним клокотаниям». Бумага расправилась сама и зачитала:

— Циля Исааковна Баркан, гадалка третьей категории с правом на сбивание магических волн в быту. Регистрирована на Трёхболотном торге, лавка №3, между семечками и порталом в провинциальную тоску.

Пахом кивнул, но задумчиво добавил:

— Ваша регистрация должна быть подтверждена чайником или обоями. Это стандартный процесс.

— Шо ты говоришь! У меня и чайник, и обои! — Циля вытащила из корзины пузатый медный чайник, поставила его на стол, и тот, звякнув, издал сиплый голос:

— Сегодня будет дождь, мелкая гадость и капустный бунт. Подайте мне малину.

— Подтверждение принято, — вздохнул крот. — Добро пожаловать. Но, пожалуйста, не вызывайте пророчество в мусорном ведре. В прошлый раз оно предсказало инспекцию, и она действительно пришла.

— Оно было в настроении! — Циля всплеснула руками. — Не виновато ведро, шо в него кто-то бросил расчёску с обидой!

Роза Эдуардовна тяжело опёрлась на дверцу духовки.

— Циля, ты уверена, что выживешь здесь? Дом у нас с характером. Обои шепчут, лестница обижается, когда с ней не здороваются, и в ванной живёт дух утюга.

— Шо ты мне рассказываешь, Розочка? Я ж не вчера из котла вылезла! Я с детства живу между пророчеством и треснувшей кастрюлей. Будем соседствовать, как в молодости: ты — бурчишь, я — пророчествую, и обе варим кофе с намёком.

— Я не бурчу, я… — Роза задумалась. — Хотя да, бурчу.

— Так шо, распаковываемся?

— Подожди, — вмешалась Зинаида. — А где ты будешь спать?

— Там, где обои говорят, что я красивее всех. Это ж моя комната теперь. Второй этаж, направо, за скрипящей лестницей и порталом к бывшему жильцу.

— А с ковром ты как? Он капризный.

— Я ему кость брошу, и он заткнётся. Я всё предусмотрела. У меня даже плед с заговором от храпа.

Мацуо высунулся из-под раковины и мрачно уточнил:

— А с тунцом как?

— Будет тебе тунец, когда Юпитер войдёт в рацион.

Роза Эдуардовна устало махнула рукой.

— Хорошо, живи. Только никаких гаданий на посуде без моего ведома. Последний раз твой прогноз на тарелке привёл к спонтанной свадьбе картофеля и перца.

— Таки шо? Хороший был союз. До сих пор варятся вместе.

Как только чемодан Цили со скрипом втянули в её новую комнату, и чайник, испустив предупреждающее облачко пара, поселился на подоконнике, по всему дому прошла волна вибрации. Лампочка над лестницей моргнула. Ванная закашлялась. А в коридоре послышался гулкий голос:

— Ага. Значит, вселилась. И даже без шоколадного печенья. Ну всё, обиделся.

Циля вздрогнула и оглянулась:

— Шо это было? Пахом, у тебя подвал разговаривает?

— Это не подвал, — ответила Роза, с некоторой усталостью. — Это Дом. Ну как… он всегда был с характером. Просто последнее время молчал.

Мацуо, развалившийся на перилах, зевнул.

— Он молчал, потому что обиделся. Сказал, что «все ходят, пользуются, жрут в нём, а благодарности — как у пустого чайника». Потом закрылся и шептал чердаку о своей боли. Чердак, кстати, теперь поёт романсами.

— И шо, дом у нас — с депрессией? — поинтересовалась Циля, хлопая глазами.

— С характером, — поправила Роза. — Но иногда и с депрессией. Он у нас, как ты, Циля: вспыльчивый, требовательный и постоянно драматизирует.