Магия коммунальной кухни

Щель за стиралкой, или Всё было тихо... почти

Всё началось, как обычно, с жалобы на плесень. Причём не простую, а поющей ариями из «Кармен». В подвале. В четыре утра.

— Я тебе говорю, она пела! — возмущалась тётя Люба, заваривая на Трёхболотном торге упрямый лавандовый чай. — Причём второй акт! На французском! А у меня, между прочим, слух — с детства обострён!

Роза Эдуардовна вздохнула. Очередное «нормальное утро» в доме №7 начиналось с музыкальной микрофлоры.

— Значит, субботник, — подвела она итог, хлопая дверцей холодильника, который бурчал в ответ что-то о трудовом кодексе. — Плесень сама себя не выпоёт.

— Да ты шо, — вздохнула Циля, подливая в термос кофе с кардамоном. — Только не опять в подвал. Там энергетика, как у моей первой свекрови: тёмная, липкая и вечно недовольна.

— Зато найду швабру, — заметил Ваня, у которого с прошлого субботника осталась невыясненная привязанность к метле-оборотню.

Мацуо фыркнул и натянул на уши вязаную шапочку с ушами:

— А я иду только ради тунца. Кто знает, что в подвале спрятано.

— И ради поющей плесени, — добавила сковородка Ля, несясь за ними по лестнице, напевая джаз.

Подвал встретил их затхлым ароматом, глухим шорохом и надписью, которая внезапно проступила на трубе: «Сюда — только с чувством юмора».

— Это что ещё? — Роза прищурилась. — Дом, ты опять наслал надписи?

— Не я, — проворчал Дом через трубку старого пылесоса. — Я с подвалом не разговариваю. Он после прошлой перепланировки на меня обиделся.

— Значит, сами виноваты, — резюмировала Циля. — Шо за архитектурные чувства?

Они протиснулись мимо шкафа с надписью «Не открывать. Особенно по пятницам», прошли мимо поющей канистры и наконец упёрлись в стиралку.

Стиралка стояла одиноко, как будто ждала признания. Барабан у неё был чуть приоткрыт, и внутри тихо бурчал латынь.

— Опять она с заклятиями общается, — проворчала Роза и ткнула шваброй под корпус.

И тут произошло странное.

Из-под стиралки вырвался слабый, но отчётливо сказочный ветер. Тёплый, с нотками пряника, можжевельника и… подозрительной магии.

— Эм… — Ваня присел. — У нас тут… щель.

— Шо за щель? — Циля наклонилась, спустила очки с цепочки. — Шо, у нас мыши? Или того хуже — инспекция с другого измерения?

Роза уже расчищала пространство вокруг стиралки. Оттуда веяло историей, пыльцой времени и лёгким трепетом чего-то неучтённого в квартальном отчёте по магии.

Мацуо осторожно сунул лапу внутрь.

— Там нет тунца. Но есть что-то… мягкое. И очень странное.

— Это ты про Ля, — буркнула Роза. — Она вчера в комоде заснула.

— Я вас слышу, — обиженно пропела сковородка. — И вообще, меня манит внутрь!

— Нас всех манит, — хмуро сказала Циля, глядя в глубину. — Это же портал. Причём не абы куда… Это ж… сказка.

— Простите, — хрипло сказала стиралка. — Я действительно не хотела втягивать вас, но у меня накопилась энергия от носков со сказочными принтами. Всё прорвало.

— Ты разговариваешь?! — хором воскликнули все.

— Иногда, — вздохнула она. — Когда никто не чистит фильтр и пихают в меня полотенца с эмпатией.

Тишину прорезал крик Мацуо:

— Я провалился! Под хвост мне, тут пол уехал!

И правда — кот исчез, а за ним засосало веник, кусок стены и часть ведра с надписью «борщ 2019».

— Трясёт! — закричала Циля. — Как в тот раз, когда я гадала на батарее и попала в ретро-танец с духами!

Вихрь усилился. Стиралка пела колыбельную. Ля визжала, вертясь в воздухе, а Роза, схватив Цилю за подол халата, закричала:

— Мы все туда летим! И кто бы ни был там — пусть готовит чай!

Последнее, что они услышали перед тем, как щель их засосала с головой, был голос Дома, обеспокоенно пробормотавшего:

— Ну всё, опять расписание порталов нарушили… Придётся ламинат менять.

Очнулись они в чаще. Высокие деревья, кривые, как послевчерашние заклинания, шептали что-то о блинах и лешем. Пень под ними мигал рябью, как будто сам под сомнением.

— Это не Трёхболотная, — прошептал Ваня.

— Это… — начала Циля.

— …сказка, — закончила Роза.

Из кустов донеслось:

— Шо, прилетели? Тогда добро пожаловать.

У нас тут избушка сдаётся, Горыныч в творческом отпуске, а Кощей теперь в юрлидическом.

— И где мы? — хрипло выдохнул Мацуо, встряхиваясь.

— Между страницами и сказочными декретами, — ответил голос. — А вы, видать, группа поддержки абсурда.

— И шо теперь? — прошептала Циля.

— А теперь, — сказала Роза Эдуардовна, стряхивая листья с халата, — будем искать, где тут кухня. Я в сказке, а борщ остался дома. Это несерьёзно.