Магия коммунальной кухни

Горыныч в кризисе самореализации

Сказочный лес встретил их дымом, ароматами печёной хвои и лёгким ощущением, что здесь все умеют рифмовать, кроме деревьев.

— Значит, сюда ушёл Горыныч? — Циля щурилась на небо, где пробегал дым в форме сердечек, знаков вопроса и — один раз — в виде утюга.

— По легенде, он ушёл на творческий отпуск, — сказала Роза Эдуардовна. — После того, как его забанили в рыцарской соцсети за «речи, возбуждающие броню».

— И шо он теперь? — тётя Циля подняла нос. — Жарит маршмеллоу и снимает вдохновляющее фэнтези?

— Хуже, — отозвался Дом, передавшийся в бубен. — Он пишет стихи. Под псевдонимом “Дракарий Бессмысленный”.

— Мне кажется, он просто выгорел, — вмешалась Ля, которая теперь летала рядом с птицами, пытаясь наладить джаз-оркестр из сов.

— Вот вы смеётесь, — сказал Мацуо, — а я не удивлюсь, если он станет коучем.

Они шли по тропе, пока наконец не упёрлись в табличку:

“Здесь живёт Горыныч. Временно недоступен. Все запросы — через секретаря. Творческий кризис. Пожалуйста, не топчите драконью самооценку.”

Под табличкой сидела… капуста. Та самая.

С телефоном.

С микрофоном.

И с бровями, которые были выщипаны в форме молний.

— Ой, вы пришли! — воскликнула она, повернув объектив на себя. — Сейчас будет прямая трансляция: «Я, капуста, в поисках драконьего баланса. День второй. Слёзы, огонь, саморазвитие!»

— Шо она здесь делает?! — Циля перекрестилась шпилькой.

— Телепортировалась, как и мы, — вздохнула Роза. — Видимо, по ошибке. Или по сюжету.

— Я не по ошибке! — обиделась капуста. — Меня подписчики просили выехать в полевые условия. «Где Горыныч, там контент» — говорили они. Вот и приехала. Пятьсот тысяч просмотров за вчера, кстати.

Мацуо закатил глаза:

— Всё, что мы делаем, попадает в Сеть?

— Ну а шо ты хотел? — капуста блеснула кольцом на кочерыжке. — Магия — это хайп, дорогой!

Дверь в пещеру Горыныча отворилась со скрипом и звуком вздыхающей самоиронии.

— Заходите, — послышался глухой голос. — Только не трогайте мою подборку “Сонетов к жареному бытию”.

Пещера была большой, с витражами, книгами, свисающими чайниками и огромным креслом, где лежал… Горыныч.

Три головы, три платка, три кружки с ромашкой. Под каждой — блокнот. На пузе — грелка. На спине — надпись:

«Не беспокоить. Рефлексия идёт».

— Это он? — шепнул Ваня. — Он выглядит как гастрит с крыльями.

— Тсс, — сказала Циля. — У него чувствительный характер. У моего бывшего мужа был такой же, когда я ему нагадала проигрыш в лото.

— Горыныч? — мягко начала Роза Эдуардовна. — Мы тут по вопросу временного портала, нарушенной сказочной оси и странного кофе с духами. Ну и ещё по мелочи — капуста, кот, сковородка и один слегка кривой портал.

— Вы по делу или по существу? — буркнула левая голова.

— По сюжету, — отозвалась капуста. — И, если позволите, я уже снимаю.

Средняя голова томно вздохнула:

— Я устал быть символом угрозы. Я хочу быть символом… смысла. Или хотя бы хлеба с кунжутом.

— Таки ты шо, страдаешь экзистенциальной неудовлетворённостью? — вмешалась Циля. — У меня был пациент — магический шлагбаум. Он страдал от того, что его никто не переезжает. Так я ему гадание на гривах провела, и он нашёл своё предназначение как модный мост.

— А ты, — обратилась правая голова к Мацуо, — чего молчишь?

— Я, в отличие от вас, не горю на работе, — мрачно буркнул кот. — Я просто ем тунец.

Роза подошла ближе:

— Послушай, огнедышащий. У нас всё рушится: порталы текут, Дом скучает, кладовка шепчет частушки. А ты тут переживаешь, что тебя не воспринимают как поэта?

— Ага! — воскликнула капуста. — Это будет лучшая серия! Назову её: «Кризис дракона: между жаром и жалобой».

— А ещё скажи, шо он уволился, — прошипела левая голова. — Чтобы совсем испортить легенду!

— Да не уволился, а ушёл в… внутренний поиск, — заметила Ля, приземляясь на люстру. — Все творческие личности проходят через это. Даже я, когда варила кашу с амбициями.

В конце концов, Роза, Циля и капуста устроили мини-тренинг: «Как не сгореть на драконьей работе».

Циля разложила карты: выпала «вилка», «печка» и «плащ из мха» — что она трактовала как «переключайся на хобби».

Капуста устроила драконий челлендж: «Скажи, за что ты себя любишь» — и все три головы чесались по очереди.

Мацуо, между прочим, всё это время рисовал хвостом на полу слово “тунец” и игнорировал эмоциональную драму.

Финал наступил неожиданно. Из дальней комнаты донёсся голос:

— Я — ваш внутренний демон! Пора принять себя!

Все замерли. А потом из-за шторы вышел… ковёр-самолёт в маске психолога.

— Извините, — буркнул он, — я репетировал новый формат терапевтических сессий.

— Всё. Хватит. — Роза схватила капусту. — Мы идём дальше. Нам нужно найти Кощея, отыскать портал и вернуть холодильник в адекват. А ты, Горыныч, завари ромашку и перестань страдать.

— А можно я с вами? — вздохнул дракон. — У меня депрессия и скидка на перелёт.

— Только если не дышишь огнём на провиант, — буркнул Мацуо. — И держи капусту подальше от телефона.

— Я слышу! — возмутилась капуста. — И, между прочим, уже загрузила новый хэштег: #ДраконНаГрани.

Они вышли из пещеры вместе, под вечернее небо, где светлячки мигали как комментарии под стримом.

— Ну шо, куда теперь? — спросила Циля.

— К Кощею, — отозвалась Роза. — Если, конечно, он ещё не ушёл в ИП и не сдал свою смерть в аренду.

— И пусть Дом скажет, что думает об этом, — добавил Ваня.

Из бубна донёсся голос:

— Я просто надеюсь, что Кощей готов к визиту. У нас очень странная делегация.

— А шо делать, если мы странные по сути, — вздохнула Циля. — Это и есть наша магия.