Магия коммунальной кухни

Тополь и петля сказки

Путь к Тополю оказался не тропинкой, а сюжетной трещиной. Лес вдруг посерел, деревья стали гудеть, как старый телевизор без сигнала, а воздух покрылся строками — они то появлялись, то исчезали, как будто кто-то редактировал реальность в режиме «пока думаю».

— Ну и что теперь? — буркнул Мацуо, осторожно перепрыгивая буквы на земле. — Переходим в сноску?

— Это уже не сказка, это редакторская правка, — сказала Роза, щурясь в туман. — Нас кто-то или что-то пишет. И явно с юмором.

— Таки шо ты хочешь сказать? — Циля достала свои карты, но те начали петь хором: «Это не наш жанр, это не наш жанр…»

— Что мы в черновике? — Ваня прижал к себе кота. — Мне не нравится быть в черновике. Там часто удаляют!

Они вышли на поляну. В центре стоял Тополь — высокий, седой, с корой, покрытой письменами. Он выглядел древним и очень уставшим. Под ним — портал. Круг из светящихся веток, переливающихся то розовым, то чугунным, то кефирным.

— Шо это за кефирный цвет? — Циля недоверчиво заглянула в портал. — Он шо, в гастрономическую сказку ведёт?

— Хуже, — прошептал Дом. — В легенду о столовой номер 9.

— Мы туда не пойдём, — сказала Роза. — Ни за что.

Тополь зашевелился. Из его ветвей посыпались фразы:

«Сказка прервана»

«Формат устарел»

«Пожалуйста, обновите реальность»

— Он завис, — сказал Ваня. — Как мой планшет, когда я пытаюсь открыть дневник.

— О, это я умею! — капуста выпрыгнула вперёд. — Подписчики, встречайте эксклюзив! Прямо сейчас я проведу ритуал пробуждения Портала! Хештег: #ОткройСказкуСкорей!

— Стой, — сказал Мацуо. — Если ты разбудишь портал хештегом, он уйдёт в пародию. Мы окажемся в музыкальном мюзикле про щи и супружеский долг.

— Я за мюзикл! — воскликнула Ля. — У меня репертуар!

Тополь застонал. Из его ствола вылетела табличка:

«Вход возможен при наличии: 1 чайника, 1 настоящей ведьмы, 1 элемента хаоса и 1 необъяснённого смысла».

— Есть! — Роза схватила Ля. — Сковородка поёт — хаос.

— Я ведьма! — кивнула сама себе.

— У нас есть чайник! — Циля достала его из сумки. Он мгновенно засвистел: «На восток! На восток! Всё важное — на восток!»

— А смысл? — спросил Ваня.

— Мацуо, скажи что-нибудь, — велела Роза.

— Мне снится бульон без соли, и я просыпаюсь с тоской, — сказал кот.

— Отлично. Всё, есть. Включаем.

Роза положила чайник в центр круга, поставила Ля рядом, шепнула пару строк — и портал дрогнул. Пространство загудело. Всё закружилось.

— Если что, — крикнул Дом, — я вас найду! Даже если вы в сказке, где унитазы — разумные и коварные!

— А были такие?! — испугался Ваня.

— Были. У меня в молодости.

Портал вспыхнул, и всех засосало внутрь.

Очнулись они на сене. Вокруг — деревня. Тишина. Ни капусты, ни Цили. Только Роза, Ваня, Мацуо, Ля… и табличка:

“Добро пожаловать в Сказку №42. Место временной дислокации: Трынькино. Запрещено: здравый смысл, горох, нарушение морали. Нарушители будут превращены в персонажей эпоса.”

Мацуо посмотрел на небо:

— Мы в Трынькино. Опять. Серьёзно?

— Не опять, а снова, — вздохнула Роза. — Найти бы Цилю и капусту, пока они не поменяли жанр.

И вдали, за холмами, раздался крик:

— Шо вы без меня тут магию ломаете?! Я уже гадала на цыплёнке и нашла заколдованный пруд!

И голос капусты, идущий из громкоговорителя на курином насесте:

— Подписывайтесь, мои сказочные, на канал! Следующая глава — интрига! Пойдёт ли ведьма на бал? Или бал пойдёт на ведьму?

Роза застонала.

— Всё. Следующая глава — только после чая.

Когда они добрались до пруда, где голос капусты разносился из старого самодельного громкоговорителя (стоящего почему-то на лягушке, одетой в пиджак), Циля уже размахивала картами и пыталась объяснить духу воды, что он — её бывший.

— Шо ты мне трындишь, Йося?! — кричала она в пруд. — Я тебя с чайником не путала, я тебя спасала, между прочим, от мыла хозяйственного! А теперь ты, значит, дух и не узнаёшь Цилю?! Да мне твой пар — как холодный борщ!

— Она его опять перепутала с парогенератором, — шепнул Ваня. — Это точно.

— Это точно был Йося, — мрачно сказал Дом, догоняя их в виде пыльного вихря. — Он и в моём водопроводе тусил в восьмидесятых. Говорил, что шланг — это путь к просветлению.

Тем временем капуста переключилась на “блог в стихах”:

— Пруды здесь глубокие,

Тётя — колоритная,

А духи — неустойчивые,

Ситуация — кредитная!

Ля разогревалась для выступления в стиле “романс-под-камыш”.

— Кто там хотел к порталу? — проскрипел сам Тополь, вдруг появившись у пруда. — Вы, дети сюжетных кочек, знаете, что нарушили? Переход через главу без описания погоды. Так нельзя!

— У нас был дуб с Wi-Fi, — парировал Мацуо. — Нам хватило.

— И мы ещё добавим описание! — выпалила Циля. — Вон, небо — как старый казан после борща, воздух пахнет зелёной жижей, а в камышах кто-то шепчет “налоги”.

— О, — сказал Тополь, чуть смягчившись. — Это уже лучше.

— Можно нам уже домой? — Роза села на пенёк. — У нас чайник переживает, а капуста планирует политическую карьеру.

— Ладно. Только сначала ответьте на контрольный вопрос. Без него портал не откроется.

— Какой вопрос? — спросил Ваня.

— Что делает сказку — сказкой?

Все замолчали. Даже капуста выключила стрим. Даже Ля перестала петь (впервые за три главы).

— Бытовуха, — сказала Роза Эдуардовна наконец. — Именно она. Когда колдунья варит щи, а кот злится на новые тапки. Когда дом разговаривает, а капуста спорит с микроволновкой и строит политическую карьеру. Вот тогда — сказка.

— Это… правильный ответ, — тихо сказал Тополь. — Вы — не просто гости. Вы — хронические персонажи.

Портал открылся.

На этот раз он был стабилен. Яркий, глубокий, с легким запахом гренок и эфирного чеснока.

— Шо, домой? — спросила Циля.