Магия коммунальной кухни

Картофель наносит ответный удар, или Второй тур с глазками

Утро началось с картошки. Вернее, с того, что Роза Эдуардовна, спускаясь в подвал за банкой засоленного огуречного вдохновения, споткнулась о мешок с клубнями, который вчера там явно не лежал. И мешок, кстати, был подписан:

Картофель Иванович. Кандидат.

— Кандидат чего? В пюре? — пробурчала Роза, потирая ногу. — Или это какой-то заговор корнеплодов?

Но стоило ей выпрямиться, как из темноты донёсся медленный, глухой… аплодисмент. Один. Но очень выразительный.

— Таки шо это за клубень с претензией? — Циля водрузила на стол картофелину с глазками и поставила рядом чашку чая. — Я его в торбе пронесла через три слоя магической проверки, и он не пикнул. А теперь мне бабка на Торге сказала: “Это он будет у нас в совете!”

— Вы же понимаете, что он молчит? — Роза ткнула пальцем в картошку, которая мирно лежала, источая ауру спокойствия и немного запах печёного. — Он не говорит. Он даже не политизируется.

— А вы не чувствуете… стабильность? — спросил Ваня задумчиво. — Я вот на него посмотрел — и как будто меньше тревожусь. Даже кота не боюсь.

— Я всё слышу, — отозвался Мацуо из кресла. — И вообще, он подозрительный. Мне снилось, как он объявляет себя Верховным Клубнем, и меня делают министром тунца. Я не готов к такому давлению.

— А у меня на кухне сегодня табуретка проголосовала за него. Прямо нацарапала на полу: “Картофель — наше всё”, — добавила Зинаида. — И хрустела при этом угрожающе.

Пока коммуналка обсуждала таинственного кандидата, на Трёхболотном торге происходил скандал. Капуста устроила пресс-конференцию, где говорила про реформы, свободу для овощей и раздельный сбор чеснока.

— Народ должен быть с хрустом, но не распадающимся на варку! — восклицала она, размахивая зелёными листами.

Но толпа уже стояла в кружок вокруг… мешка картошки. Просто мешка. Без лозунгов. Без пафоса. Только рядом сидел Пахом, торжественно поднимая плакат: “Картофель — это глубоко”.

— Он не кричит — он молчит! — восторженно сказала торговка вареньем. — А ведь мы устали от лозунгов. Мы хотим… запечься в мире и согласии!

— Я тут же предлагаю свой вокальный вклад, — влезла Ля, — и уже написала музыкальную композицию: “Гимн глазков”. Очень проникновенно.

К вечеру Капуста устроила дебаты.

На сцене: она в мундире из маринованных листов и Картофель — лежащий в корзине.

Циля раздавала магические фишки, Ваня переводил молчание клубня на доступный.

— Капуста! Что вы скажете про тарифы на рассол? — спросил микрофон.

— Мы снизим их! И введём магический кешбэк на квашеное!

— А Картофель? — повернулись к корзине.

— Он говорит: “Я корнеплод. Я с вами”, — перевёл Ваня.

Толпа зааплодировала. Даже микроволновка. Особенно она.

— Это… это популизм! — зашипела Капуста. — Он же не делает ничего!

— Он вдохновляет, — выдохнула Зинаида. — Я, например, перестала ворчать на плесень в ванной. Она теперь у меня — патриотическая.

— А у меня в кладовке… проросло доверие! — сказал Игорь. — Прямо сквозь банку с экспериментом. Я думал, это гриб. А это чувство стабильности.

Поздно ночью Роза сидела у окна и смотрела, как Картофель лежит на столе. Мацуо сидел рядом, свернувшись клубком, но одним глазом следил за клубнем.

— Как думаешь, это реально? — спросила она.

— Всё реально, если достаточно абсурдно, — зевнул кот.

Вдруг Картофель слегка засветился. Один глазок засиял фосфорным. А Дом вздохнул:

— Я его помню. Он лежал здесь ещё до меня. Это… древняя форма власти. Спокойная. Теплая. Пассивно-угнетающая. Как сырой подвал, где приятно прятаться от реальности.

— То есть… ты за него?

— Я за ремонт крыши. Но если он это обещает — пусть будет.

К утру стало ясно: грядёт второй тур. Капуста готовила телемарафон и хотела снять клип с танцем в рассоле. Картофель — просто лежал.

Но на дверь наклеили новый листок:

Картофель Иванович — за простоту, тишину и умеренную жарку.

И даже Ля сказала:

— Я сегодня не пою. Я медитирую. Он — глубже арии.

А Роза взяла в руки чай, посмотрела в окно, где светало, и прошептала:

— Господи, пусть только не будет третий тур.

А то ещё лук выдвинется.

— Уже, — сказал Дом. — Он зарегистрировался на портале “МагВыборы.орг”.

И всё снова пошло по кругу.