Магия коммунальной кухни

Смертельно вкусный рецепт

...— Шо ты мне трындишь, Мацуо! Это не просто кулинарная книга, это свиток судьбы в переплёте из кожаной мухи! — воскликнула тётя Циля, вбегая на кухню с растрёпанным пучком и пачкой магических шпилек в волосах. За ней, как тень, кралась старая поваренная книга, шипя, будто сковородка Ля не вымыта с августа.

Мацуо приподнял бровь (одну, левую, драматично-циничную) и скользнул взглядом по заголовку: «Повар и Провидец. Издание нулевое. Тираж один».

— Смертельно вкусный рецепт, говоришь? — мяукнул он. — Звучит как то, что в прошлый раз стояло в холодильнике три недели, пока не вылезло само.

Роза Эдуардовна поставила на стол чайник, который, к слову, уже дважды предсказывал снегопад в июле.

— Циля, а ты уверена, что эта книжка не из той лавки на Трёхболотной, где тебе вместо чеснока выдали флакон “Эссенции первого разочарования”?

— Уверена, как в том, что Игорь варит зелья из того, что никогда не покажет при дневном свете! — Циля с размаху хлопнула книгой по столу. Та взвизгнула и открылась на странице «Рецепт судьбы: готовить с осторожностью и добрым умыслом».

На обороте кто-то аккуратно приписал углём: Без коллективного согласия жильцов — запрещено. Последствия могут включать: смену судьбы, расстройство желудка и временные сдвиги в пространстве.

— Коллективное согласие? — удивилась Капуста, выползая из кладовки с телефоном в руках. — А если я против? У меня диета.

— Ты зелёный ком хлорофильного протеста, — вздохнула Циля. — Это ж ритуальное блюдо! Надо собрать ингредиенты со всех времён, эпох и уголков нашего… ээ… кулинарного сознания.

— Это сколько чеснока? — уточнил Пахом, выглядывая из вентиляции. — И можно ли заменить время на сушёную мяту?

— Ох, не такие у нас проблемы… — проворчал холодильник. — Книга шевелится. Я это не выношу. У меня внутри йогурт с чувствами.

И всё бы ничего, но книга вдруг захлопнулась, резко приоткрылась — и выплюнула список:

Ингредиенты:

– Слеза древнего сушёного ананаса

– Хлеб из эпохи Александра Невского

– Улыбка младенца под луной (по желанию)

– Мука из воспоминаний

– Пыльца с рогов единорога (необязательно, но желательно)

– И ещё что-нибудь с привкусом любви

— Где мы это добудем? — простонала Роза. — Хлеб из Невского времени? Я даже пекаря из прошлого не знаю!

— Для этого и существует трамвай №13, — произнесла книга зловеще, сама собой переворачивая страницу. — Он идёт во Вчера, Завтра и Иногда. Осторожно, временные колеи скользкие!

Поездка на вкус времени

Через час герои, вооружённые корзинками, мухобойками, варежками и духами от комаров из 1850 года, уже стояли у остановки трамвая №13.

— Только бы не попасть в 3000-й. Там кофе делают из эмоций и варят борщ на электрослонах, — вздрогнула Зинаида.

— Тсс, едет, — шепнул Игорь, натягивая перчатки. — Улыбаемся. Трамвай не любит нытиков.

Трамвай был, как всегда, не вовремя — и с характером. Он открыл двери, пахнущие железом и карри, и протянул билеты в форме варёных пельменей. Один из них тут же укусил Мацуо за лапу.

— Я знал, что всё это закончится гастрономическим насилием, — прошипел кот.

В пути они побывали:

– в эпохе париков и луковых соусов;

– в советской столовке, где повариха оказалась духом;

– в фермерском будущем, где пыльца собиралась из воспоминаний.

Циля, между делом, купила “на всякий случай” чайник, который ругался на латыни, и три полки судьбы по акции.

Финал на кухне

Книга пульсировала. Стол был уставлен. Каждый житель вложил свою судьбинку:

– Капуста — кочан, в который спрятала детское фото с первым селфи.

– Роза — ложку варенья, сваренного в день первой любви.

– Мацуо — клочок шерсти, на котором спал в ночь, когда его впервые назвали «кот».

– Циля — последнюю шпильку, что знала правду, но молчала.