Магия коммунальной кухни

Бунт тряпок и швабр

Началось всё, как обычно, с мелочей.

Роза Эдуардовна протянула руку к ведру — ведро обиделось и наклонилось в другую сторону. Швабра стояла у стены и демонстративно игнорировала попытки её взять. А тряпка… тряпка тихо шуршала в углу, собирая подписи за отмену «вечного вытирания».

— Таки шо за новости?! — воскликнула Циля, когда тряпка выпрыгнула у неё из рук и повисла на ручке двери. — Я ж только полы помыть!

— Они бастуют, — серьёзно сказал Дом, скрипя половицами. — Говорят, устали от эксплуатации.

— От какой эксплуатации?! — Роза хлопнула дверцей шкафа. — Ты видел, как я их глажу? Как сушу на солнышке? Как покупаю ароматизированное мыло?!

— Неважно, — мрачно мурлыкнул Мацуо, — они организовались.

В прихожей топорщился плакат:

«Свободу микрофибре! Нет рабству!»

На кухне тряпки сидели в кружке: посудная, половая, зеркальная, и одна, подозрительно зелёная, которая числилась «универсальной». Ведро исполняло роль главного оратора, громко булькая аргументы. Швабра стучала концом по полу, как парламентский молоток.

— Мы требуем выходных! — кричала посудная тряпка. — Мы не обязаны ползать по сковородке Ля после каждого её оперного выступления!

— И отпуск! — взвизгнула зеркальная. — Я хочу в ванную! Там тише!

— А я… а я просто хочу уважения, — вздохнула универсальная.

Швабра грозно застучала:

— И добавьте сюда премию за работу в условиях магического хаоса!

Мацуо сел на стол и устало облизал лапу.

— Я вас предупреждал, — пробормотал он. — Я говорил, что нельзя швырять тряпки, когда они шёпотом переговариваются в шкафу. Но нет, кто слушал кота?

Роза в отчаянии вцепилась в волосы.

— Они же вещи! Как они вообще… как?!

Дом тихо хихикал через вентиляцию:

— Ты забыла, где живёшь.

Попытка договориться провалилась. Игорь принёс зелье «успокоения», но ведро выплеснуло его обратно. Зинаида попыталась спеть колыбельную, но швабра в ответ отбарабанила танец сопротивления.

— Я бы на твоём месте поаплодировал, — заметил Мацуо, — но лапы заняты.

Циля решительно вытащила свою шпильку.

— Будем разговаривать языком магии!

— Ты уверена? — Роза покосилась на неё. — Последний раз, когда ты так сказала, мы неделю ловили одушевлённый чайник по всей квартире.

— Уверена!

Шпилька вспыхнула. Тряпки подскочили, выстроились, завопили гимн свободы. Ведро вспрыгнуло на подоконник и закричало:

— Мы объявляем магическую забастовку!

И тут вмешался Дом.

— Всё. Хватит. У меня стресс.

С потолка упал маленький кусочек штукатурки, на котором было нацарапано: «Тихо!» Свет замигал. Шкафы заскрипели. Половицы задрожали.

— Слушайте, вы, микрофибра с амбициями! — сказал Дом. — Я вас держу на своих полках уже пятьдесят лет. Без меня вы бы вообще сгнили в кладовке!

Тряпки замерли. Ведро опустило ручку.

— Я предлагаю, — Дом нарочито вежливо кашлянул, — официально ввести еженедельную стирку, ароматерапию, музыкальное сопровождение во время уборки и… один выходной.

Тряпки переглянулись.

— И… бонусом бесплатные мыльные ванны? — робко пискнула зеркальная.

— И шампунь с эффектом кондиционера, — добавила половая.

— И подписку на тикток Капусты! — вскинулась универсальная.

Дом вздохнул.

— Ладно.

Вечером все пили чай. Ведро довольно стояло в углу, тряпки сушились на верёвке с выражением глубокого удовлетворения, швабра вальсировала с шваброй из соседнего подъезда.

Мацуо залез на шкаф и написал в своём блоге пост:

«Когда в твоём доме революция, но ты всё равно красавчик.»

А из кухни доносился довольный голос Розы:

— Ну что, договорились. Только не дай бог мне теперь увидеть, что кто-то опять зацепил швабру без спроса!

В углу тихо хмыкнул Дом.

— Да, — прошептал он, — без спроса — больше ни-ни.