Магия красоты. Волшебные кисти попаданки

Глава 20

Утро наступило внезапно. После расслабляющей ванны я уснула сном младенца, но вот уже пятнадцать минут Леон скакал по моей кровати, требуя внимания.

— Пора есть. Какая же ты хозяйка, если солнышко давно на небосклоне, а ты ещё не встала с постели?

Отгоняя от себя все нехорошие слова, я спустила ноги с кровати, прикидывая, будет ли вкусным жареный хамелеон. Пришлось в срочном порядке спускаться и искать для Леона что-то сладкое.

Порывшись тщательно в пакетах, что принёс Вэйл, я обнаружила кусок сочного, почти чернильного фиолетового мяса, большое яйцо, похожее на страусиное, странного золотого цвета, пачку непонятной зелёной субстанции и большой круглый фрукт, светящийся серебром, — его мягкое свечение ритмично пульсировало, словно он дышал. Но среди всего этого великолепия непонятных мне продуктов я нашла и самые обычные: яйца, масло, овощи, крупы и многое другое, привычное простому обывателю. Эта находка успокоила меня — какой бы магической ни была эта кухня, законы физики для обычных блюд здесь, судя по всему, ещё действовали.

Решив расспросить о диковинных продуктах самого шефа, когда она придёт, я принялась готовить картофельную запеканку и сладкие блинчики к чаю. Блины, я уверена, не проживут дольше одной готовки, поэтому придётся готовить двойную порцию. И если с запеканкой не было проблем — я просто доверила её магической печи, мысленно пожелав ей там не пригореть, — то блинчики требовали определённой температуры, чтобы они получились лёгкие и кружевные. Эта печь по строению была очень похожа на электрическую плиту у меня дома: внизу духовка, а сверху конфорки, с тем лишь различием, что конфорок не было, а была ровная гладкая поверхность, и как нагреть верхнюю часть печи, не меняя жар в ней самой, я не знала. Ох уж эти современные технологии, совсем разбаловали русскую женщину. Сейчас всё индукция делает за человека, а раньше всё сами, как сказала бы мамина тётка. Вредная, кстати, женщина, думающая, что технологический прогресс — это плохо и с ним все женщины обленились, но без зазрения совести пользующаяся всеми благами цивилизации.

Здесь мне на помощь снова пришёл Леон. Сказав, что я должна взять кисть и нарисовать на печи сверху ту температуру, которая мне нужна для изготовления моих «шедевров». Слово «шедевров», он выделил особенно язвительно.

Я перестала обращать внимание на саркастичный тон своего домашнего советника и чаще стала к нему прислушиваться, ведь мы, кажется, пришли к некоему пониманию. Дружбой это, конечно, не назовёшь, но приятельством — вполне.

Поднявшись на второй этаж, я долго выбирала кисть для написания на печи, опасаясь, что это её последняя миссия, но Леон, закатив глаза, выдал мне первую попавшуюся и сказал действовать.

— Твой агент говорил тебе: магия — это ты, а не твои инструменты, — со вздохом сказал он, словно повторял эту мантру в сотый раз.

— Тогда почему бы мне не написать пальцем? — язвительно спросила я.

— А что? Хорошая идея, но знаешь, у нас не очень любят трёхпалых девиц, — возразил зверёк, сверкнув на меня глазами-буравчиками.

В этот момент в комнату вбежал Пончик и громко гавкнул. Он давно обрёл свой обычный окрас и, кажется, сильно привязался к хамелеону. Лизнув его в щёку и оставив блестящий мокрый след, он потянул Леона играть в сад, где зелёный хитрец научился кидать жёлтый фрисби, а пёс приносил его ему обратно. Зрелище было одновременно дурашливым и трогательным.

Когда все ушли, я спустилась вниз и хотела написать на печи нужную мне температуру, но задумалась, стоит ли писать градусы по Цельсию или Фаренгейту? А ещё стоило подумать, не взорвётся ли после этого печь? Вдруг она понимает только древние эльфийские единицы измерения? Или иероглифы индейцев майя?

Решив, что я русская женщина, а значит, стоит написать, как чувствую. Так на печи появилась надпись: «Нужна температура восемьдесят градусов по Цельсию».

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом в углу, как на маленьком дисплее, по начертанным мной линиям пробежала золотистая искорка, они на мгновение ярко вспыхнули и исчезли, а на идеальной, гладкой поверхности, будто изнутри, засветилась цифра восемьдесят, и от печи потянуло ровным, сухи жаром. Я протянула руку над поверхностью — она была именно такой температуры, какая нужна для идеального блина: тёплая, но не обжигающая. Внутри меня запрыгали маленькие озорные искорки.

Поискав на полках, я нашла большую посудину с плоским дном, что отлично подходила для приготовления блинчиков. Рецепт достался мне от бабушки, поэтому я всегда тщательно соблюдала его, и блинчики получались отменными на вкус. Налив молоко в большую чашку, я разбила туда два яйца. Потом налила немного растительного масла. Повезло, что Вэйл принёс маленький кувшинчик. Кажется, масло было с самого Олимпа, ведь там победителей награждали веточкой оливы, а пахло оно так, словно я победила во всех начинаниях сразу. Потом в ход пошли мука и щепотка соли. Тщательно вымешав тесто, я добавила в него последний ингредиент: кипящую воду. Именно благодаря ей блинчики получались кружевными и воздушными. Неожиданно пахнуло детством, летом на даче и ванилью.

Разогрев «сковороду», как я её обозначила для себя, я наливала жидкое тесто и ждала, когда одна из сторон подрумянится, затем переворачивала и, снимая, мазала горячий блин маслом и щедро посыпала сахаром. На запах сладости из сада примчался Леон, а за ним весело, словно они играли в догонялки, Пончик.

Они довольно сильно сдружились с моим блохастиком, и теперь, когда я не видела, Леон кормил мою собаку сладкими блинами, пряча их под столом. И прямо сейчас он делал это у меня на глазах с мастерством фокусника.

— А ну убрали уши, лапы и хвосты, — возмутилась я, как только увидела, как Пончик уплетает очередную порцию хлебобулочного.

Сахар хрустел у него на зубах, а на полу уже образовалась маленькая сладкая лужица.

— У меня нет ушей, — сразу заметил Леон, притворно-невинно подняв лапки. — А у собаки нет меры!