Магия крови. Инкуб - 1

ГЛАВА 3-2

Сны из прошлого

Боль… море боли… она как палач немного утихает, обещая прекращение пытки, а затем принимается грызть с новой силой. «Господи, дай мне умереть! Это невыносимо!»

Боль слегка отпустила, и жажда жизни снова взяла своё.

Распухший язык исследует пересохшие покусанные губы – судя по ощущениям, они раздулись до безобразия. В висках грохочет кровь, и тут же проскальзывает тревожная мысль: «С руками совсем всё плохо! Так недолго заработать гангрену!» Кисти рук, безжалостно перетянутые верёвкой, онемели настолько, что уже ничего не чувствуют. Очередная попытка освободиться. Резкий рывок и перед глазами вспыхнули звёзды.

Передышка закончилась и снова море боли. Виток за витком.

Когда боль идёт на убыль, первой возвращается ненависть. Сначала к демону, затем к подонкам, что вынудили его бежать с Земли.

– Да ты ори, не стесняйся! Будет легче, – советует бесстрастный голос.

– Да пошёл ты, сука! – воспалённые губы трескаются и по подбородку, стянутому подсохшей слюной, текут струйки крови.

С языка одно за другим срываются грязные ругательства – меткие и сочные. На краешке сознания маячит удивление и отчасти смущение. Как же так? Ведь мама говорила, что ругаться неприлично. Так только грузчики говорят. Грузчики?.. Да, грузчики! Грубые, но славные ребята. «Эй, парень! Иди к нам… Пей до дна! Покажи, что ты мужик, а не баба в штанах!»

– Гляди-ка, ожила! – доносится голос демона. – Ну, что ж! Если ты ругаешься как сапожник, значит, можно добавить энергии в переход. Терпи, человечишка! Чем длинней переходы, тем быстрей доберёмся до цели.

– Скотина безрогая! А-а-а!.. Чтоб ты попал в ад!.. Чтоб тебя сварили в расплавленной смоле! А-а-а!.. А-а-а!..

Сквозь пелену боли доносится снисходительный смешок.

– Рога с копытами, как и крылья с нимбом – это не проблема. Между прочим, у себя дома я решаю, кому предоставлять персональный котелок со смолой, а кому – нет.

– Чтоб у тебя зенки повылазили и лопнули!.. А-а-а!.. Чтоб у тебя … почернел и отвалился!.. А-а-а!..

– Хватит болтать! Береги энергию. Сейчас подновим стёртые линии… Готово! Девочка, не стесняйся, выдай всё что можешь! – с затаённой надеждой выдохнул ненавистный голос.

То, что последовало за этим, не поддавалось никакому описанию.

Звезда хаоса загудела, как трансформаторная будка, и хлестанула такой болью, что предыдущая показалась ему (или ей?) райским отдохновением. У него (или у неё?) такое ощущение будто в несчастном теле разом прищемили все нервные окончания.

Остались только животные инстинкты. Из горла рвётся нечто ужасное. Нечто, не имеющее ничего общего с человеческим голосом.

И наконец блаженное небытие. Нирвана. Рай.

– Эй, ты ещё жива? – спрашивает ненавистный голос и в нём впервые слышится любопытство.

«Отвянь!» – отвечает Юлиан и сворачивается в клубочек. Ему хорошо, он всё забыл.

На этот раз первым приходит удивление.

«Кто это?» – спрашивает он. «Мерзкий уродец из неизвестного подраздела нечисти, которого я причислила к демонам, а тот не опроверг моего убеждения», – отвечает внутренняя собеседница.

«Я спрашиваю, кто ты такая?!»

Память возвращается и вопрос отпадает сам собой. «Чтоб ты сдох, Светозар! – желает он от всей души. – Интересно, кому стукнуло в голову дать безобразному коротышке такое красивое имя?»

– Моей мамуле. Она у меня романтичная натура и любит всё красивое.

«Мамуля? – Юлиану смешно. – Скажи ещё, что ты копия своей романтичной мамочки.

– Так и есть. Она у меня красавица.

«Такая же скособоченная и мохнатая, с зубами в пол-аршина?»

– Рад, что к тебе вернулось чувство юмора.

От плавного размеренного шага демона, его слегка подташнивает. И в этом есть что-то несуразное. «Я у Светозара на руках? Не может быть!.. Обычно мелкий уродец сам использует меня в качестве ездового средства. Ведь по росту мы с ним соотносимся как крокодил Гена и Чебурашка. Причём я выступаю в роли Гены».

Юлиан нерешительно хихикает, а затем пугается: «Боже мой! Неужели я превратился в горбатую карлицу, обросшую шерстью, как як?.. Чёрт! Почему карлицу, а не карлика? А я-то кто?» Но этот вопрос недолго его занимает. Вскоре всё повторилось – и боль, и переход.

***

«Проклятье!» – даже находясь на грани смерти, Юлиан не мог избавиться от воспоминаний своей неразлучной спутницы. Совсем некстати они перекликались с его настоящими болевыми ощущениями.

Дела трактирные. Отцы-иезуиты, резвящиеся на воле

Хозяйка постоялого двора, которую из-за питейного заведения чаще звали трактирщицей, сидела у кровати юноши. При виде ведьмы она радостно вскрикнула и вскочила на ноги.